Тени минувшего

Вода из него бьёт высоко, пар от её тепла идёт столбом вверх, и потихоньку оседает мокрыми каплями на большелистных растениях.  На горизонте, красным всполохом, освещено небо. Вулкан проснулся. Это прекрасное и страшное зрелище.

Большой или маленький город – какое это теперь имеет значение? И не важно, сколько людей, важно их всех эвакуировать. 

Суета на улице, пока она еще не перешла в панику. Люди со скарбом стремятся быстрее собраться. При этом еще никто  не снял богатой одежды, не заменил ее  дорожной.

Хотя, может это и правильно. При эвакуации надо брать все самое ценное с собой, гораздо удобнее на себе. 

Люди связывают  свои пожитки, а гвардейцы помогают им добраться, кому до порта, кому до внешних ворот, где уже ждут колесницы. В воздухе уже чувствуется смертоносное дыхание вулканов. Но время еще есть, что бы сделать все разумно и точно. Газ, как напоминание о неминуемом, будет подгонять людей. Паника может начаться только в последние часы, но пока гвардия сдерживает напряжение.

Все работают точно и слаженно. Дышать уже трудно.

Вот и огромная мраморная лестница. Она ведёт к огромному комплексу, здесь и дворец, и храм, и залы совета, и казна, и библиотека, и многое, многое другое. Здесь я и живу. 

Двое мальчишек гоняются друг за другом сидя на палках с деревянными лошадиными мордами. Лошади вырезаны очень тонко, даже изящно. Наверное, и этих лошадок необходимо им дать с собой, если нянька еще не все собрала, то пусть упакует и игрушки, дети всегда и везде должны играть, чтобы не случалось.

Потом, когда ответственность ляжет на их плечи, эти игрушки напомнят им о беззаботном детстве, о доме… Девушка, сопровождающая меня, поманила детей, и мы все стали подниматься. 

Моё белое льняное платье колышется от ветра. Оно скрывает ноги, и оттого, кажется, что я скольжу по белым блестящим ступеням. Волосы, по-будничному, перехвачены ремешком. При этом все драгоценности на мне. 

Сейчас, ходя по городу, среди своих людей я должна выглядеть не только во всей роскоши власти, но и очень надёжно.

Именно мой вид должен внушить народу уверенность в завтрашнем дне, вселить ощущение неизменности старых законов и традиций.  

Знали бы они, как для меня это все сейчас неважно. Я иду подобно сомнамбуле, подобно механической игрушке, у которой вот-вот кончится завод.  Навстречу, во всем блеске своей власти спускается Раван (Владыка).