Знамена из Пепла

— Это тебе за прошлые тумаки! Видит Таэ, я не тот мужчина, который станет сносить побои от женщин.

Он огляделся. Тень Багаутдина больше не просвечивала через стенки, но эльдар не сомневался — громила рядом. Если решит войти, ткань шатра его не удержит. А войдёт он обязательно, если решит, что здесь не любовные игры.

Был нужен план. И быстро…

***

Когда Сагмира пришла в себя, Феранор уже хозяйничал в шатре. Ей это не понравилось, она попробовала встать, но не смогла даже пошевелиться — эльдар плотно замотал её в плащ и стянул найденными поясами.

Разбойница попробовала закричать, но рот оказался предусмотрительно заткнут кляпом. Она могла только гусеницей извиваться на кровати, и бессильно наблюдать, как присваивают её арсенал. Феранор оставил выбор на двух мечах со скошенными лезвиями, больше отвечавших требованиям капитана, привыкшего к прямому оружию.

Исайритка скатилась с кровати, сдавленно всхлипнула, как делают женщины в полном бессилии. Феранор затушил весь свет, встал над Сагмирой, думая что-то сказать. Благодарности он к ней не испытывал, большого зла не питал, а извинения в сложившейся ситуации звучали бы глупо. Так ничего не сказав, он вынул кинжал. Сагмира отвернулась, решив, что её собираются резать, но через миг передумала, повернулась, широко распахнула глаза.

Возможно, он совершал ошибку, но убивать её не собирался.

Прожигаемый полным презрения и ненависти взглядом, он подошёл к противоположной от входа стене и прислушался. Потом проколол в ней на уровне пояса наблюдательную дырку. Убедившись, что за шатром никого нет, он осторожно разрезал белое полотно.

Он окунулся в прохладную свежую ночь. Было слышно, как за развалинами всхрапывают и переступают копытами кони. У дальней стены мерцали костры. Несколько разбойников пускали по кругу бурдюк с кислым пойлом, остальные спали, завернувшись в плащи, возле огня.

Сжимая кинжал в зубах Феранор бесшумно, как кошка, скользнул в тень. Единственный часовой поставленный охранять пленников дремал привалившись к стене. Сон его стал ещё глубже, когда капитан вонзил ему в шею стилет. В узилище было темно. Бальфур не спал. При виде командира глаза его округлились.

— Тс-с,— Феранор прижал палец к губам, кинул соратнику плащ и один из мечей.

Тот всё понял, вскочил, мгновенно одел всё на себя, знаками показал готовность.