Знамена из Пепла

— Золото меня не интересует. Только за последние полгода я перехватила шестнадцать караванов. Представляешь сколько это добычи? Я могу уйти подальше от этих земель туда, где меня никто не знает, купить там большой дворец, есть и пить из золота. Не в золоте будет измеряться твоя свобода.

— Тогда в чём?

Она небрежно сбросила плащ на ковёр, представая пред ним в своей дерзкой неприкрытой варварской наготе. У Феранора перехватило дыхание.

— Покажи насколько ты хороший мужчина!

Она решительно шагнула к нему. Он издал короткий сдавленный взвизг и попятился.

Брови её взлетели вверх. Небольшая упругая грудь, волнующе вздымалась, поневоле притягивая взгляд, тонкая талия подчёркивала крутые бёдра.

— Я дам тебе коня и оружие, дам свободу,— заговорила она, голосом глухим и хрипловатым.— Сможешь остаться с нами или вернёшься к своей... этой… чьё имя ты выкрикиваешь по ночам.

Она сделала к нему новый шаг и ровно на шаг он отодвинулся от неё.

— Явидела как ты гонял моих негодяев палкой,— продолжала она, наступая.

— Но не вмешивалась, следила. Мне доводилось видеть много красивых мужчин, были среди них и хорошие воины, но ты… ты выделяешься среди них как благородный леопард в стае волков. Багаутдин — из известных мне мужчин он сильнейший — в сравнении с тобой носорог. Могучий, свирепый, неуклюжий и такой же грубый.

Феранор продолжал пятиться, пока не упёрся спиной в стену палатки. Он никак не мог прогнать дурацкое ощущение себя пленной девицей, которую домогается грозный бандит. Она прижала ладони к его груди.

Взглянула снизу вверх из-под ресниц, такая притягательная, но одновременно отталкивающая…

— А если я окажусь плохим мужчиной? — он всё ещё пытался ускользнуть в сторону, но Сагмира цепко схватила его за плечи.

— Ты настолько не веришь в свои силы? — она рассмеялась, задумчиво сморщила лоб и выпячивая нижнюю губу. — Тогда ты тоже уйдешь. Живой. Подарю тебе на бедность верблюда. Ну же, не стой столбом, обними меня!

Её руки повелительно потянули его вниз. Феранор не шелохнулся.

Он будто превратился в камень.

«Дурак! Не время проявлять брезгливость,— зашептал где-то внутри чужой незнакомый голос.— Она обыкновенная людинка. Поступи с ней как поступал с ними до этого и можешь уходить на все четыре стороны!» Но перед внутренним взором возникали совсем другие образы, как давние, так и свежие: угольно-чёрная орчанка с голой грудью и взлохмаченными волосами замахивается на него топором; дикий ийлан скалит подпиленные треугольником зубы.