Знамена из Пепла

Аарон никогда не интересовался, кем была она до попадания в плен. От стола гордландцев она вернулась испуганная до икоты, ухитрившись расколотить по дороге кувшин.

— Они сюда убивать пришли! — выпалила она, прежде чем кабатчик успел высказать ей за порчу имущества.— Вон тот, с усами говорил, что не хочет ошибиться, а тот, который носатый, перечислял приметы.

— Какие приметы? О чём говоришь, дура?

— Да вон того эльдара, приметы! Черноволосый, который, со шрамом. Я ж на Гордланде том десять лет жила, пока меня не перепродали, а ваша милость не выкупила.

— Хватит! Иди, крути вертел, женщина! За кувшин сегодня ляжешь спать с пустым брюхом.

«Чего только эта баба не придумает, чтоб оправдаться!»

На его глазах, усатый и носатый гордландцы, встали и нетрезвой шатающейся походкой отправились к одинокому эльдару за стол. Тот этому не сильно обрадовался.

— Я не звал гостей!

От прилавка до спорщиков было не больше десяти шагов и хозяин слышал каждое слово.

— Ты тут не хозяин, альв,— по-простому ответил вислоусый.

— Сидим где хотим,— добавил носатый.

Весь разговор проходил нарочито громко и на понятном эльдарам языке. К слову, говорили на нём гордландцы, очень даже пристойно. Сам Аарон, прожив в порту Фарродена десять лет, говорил хуже. Эльдар тоже удивился.

— Хорошая талья.[5] Где учил?

— Я — от рабыни альвийки,— ответил за себя носатый, когда вислоусый предпочёл отмолчаться.— Хорошая ткачиха, хотя для бабы мелка.

Молодняк у окна загудел. Лютнист возмущённо сдвинул брови, а его сосед даже попробовал схватиться за меч, но был перехвачен товарищами. Шрамоносец кажется, чуть-чуть протрезвел.

— Паршивый пёс! Ты сидишь передо мной, в моём городе и спокойно хвастаешь, что владеешь перворождённой как… какой-то скотиной?!

— А ты проучи меня, — произнёс носатый куда тише, так, что слышал только эльдар и притихший за прилавком Аарон.

— Что, нет? — переспросил он насмешливо и во всю глотку.— Мне показалось, ты что-то сказал! Говори громче, остроухий, а не то я решу, что ты бормочешь оскорбления в мой адрес.

Эльдар побледнел. Ноздри его раздувались как у хищной птицы. Выплюнув трубку, он выпустил тонкую струйку дыма, став походить на изготовившегося к броску дракона.

— Остроухий, ты — трус! — не унимался пират.