Знамена из Пепла

— Он справился! — воскликнул хафаш.— Это не сон и не морок, я чувствую её силу отсюда! Достань же её! Покажи!

Мужчина в красном тюрбане молчал.

Чувствуя на себе его пристальный взгляд, Дарик стянул с плеча вещевой мешок, распустил шнур. Солнечные лучи скользнули по матовой поверхности чаши, отразились, упали на лицо кровопийцы.

— Да…— жмурясь, отступил он.— Это она… Настоящая Реликвия!

Мужчина в красном тюрбане провёл пальцами по сабельной рукояти, погладил ножны. Так всадник гладит коня, предвкушая скорый забег.

— Подойди,— приказал он.

Дарик помедлил, но подошёл. Протянул чашу.

— Брось её на песок,— приказал кареглазый.

Дарик повиновался и прошипел, не разжимая зубов.

— Я прошёл испытание,— при каждом движении боль пронзала всю левую сторону лица.— Вам черёд исполнять клятву.

Ему показалось, что взгляд кареглазого прикован к свежей ране у него на щеке.

«Кровь,— вспомнил он очень некстати,— хафаши пьют кровь и они всегда голодны…»

Мужчина смотрел на него долго.

— В точности как предсказала Слепая…— протянул он.

Дарик не понимал, что это значит и молча ждал дальнейшего развития событий.

— Где ты нашёл его, Адихмар? — спросила женщина-птица.— Его и правада родила мантикора?

— Нет,— с гордостью ответил хафаш.— Я встретил его в духане, на вывеске которого был скорпионий хвост. Его зовут Дарик, и он хочет стать некромантом!

Женщина рассыпалась звонким искрящимся смехом. Мужчина в красном тюрбане покачал головой.

— Нетерпение — это непозволительная блажь для того, кто хочет прикоснуться к тайнам Смерти. Ты знаешь кто я?

— Некромант,— уверено заявил Дарик.— Очень могущественный, раз смог подчинить хафаша,— покосился на вершину башни и поспешно добавил.— И абассу.

Смех с башни стал ещё громче. Разразился хохотом хафаш Адихмар. Дарику было не смешно. Он скрежетнул зубами, начиная жалеть, что вообще согласился на эту сделку.

Мужчина в красном тюрбане сдвинул платок, открывая хищный горбатый нос, волевой подбородок и тонкую скупую линию губ.

— Меня называют Мустафа аль Гюлим,— громко произнёс он.

Непосвящённый не в силах представить ту глубину отчаяния, в которую в этот миг провалился Дарик. Вспомнил об Адихмаре, оставшимся за спиной, усилием воли подавил инстинктивное желание оглянуться, проклиная в душе собственную доверчивость и глупость.