Знамена из Пепла

Прадед — соратник Рэндэримана, в то время как сама Алтаниэль всего лишь дочка наместника не самого богатого и значимого Владения. Есть чем возгордиться. Уверена, отца он потерял рано.

— Погиб пятнадцать лет назад в стычке с орками на Сэльванне,— подтвердил Нандор.— Феранор унаследовал чин и заступил на его место с первым совершеннолетием. У командиров были серьёзные опасения, что он не справится — в шестьдесят молодежь ещё полна ребячества, мало кто думает о будущем. Но с первых же дней парень принялся честно и искренне доказывать, что незрелый возраст ему не помеха.

— Паломниц,— непроизвольно поправила Даемара.— Мужчины не ходят к Древу Провидицы.

— Паломниц. Полукровки из Титла и дочери незнатных семей, у которых нет денег на охрану. Его извлекли полуживого из-под груды убитых. Потери были большими, но паломниц он спас. Больше о его молодости не вспоминали.

— Храбрец. С детства живёт среди воинов, привык к их прямоте и простоте.

— Есть ещё кое-что… — Нандора снова заглушил шелест листов.— Это связано с ним и Сандаром…

— Говори.

— Вы знаете, что он какое-то время был на границе и служил в одном рокментаре с Мистериорном. Так вот, за этот участок границы отвечал он.

— То есть?

— Орки прошли мимо его постов, при этом в рокментар не поступало никаких вестей. Дорогу охраняли обычные, не усиленные патрули.

— Пятно на репутации остановило бы его карьеру на годы,— докончила волшебница и улыбнулась пульсирующей темноте магверита.— И тогда, нашего посла звали бы по-другому. Странно, что лорд Турандил не замолвил словечко за спасителя сына.

— Зависит от тяжести проступка,— ответил Нандор вкрадчиво.— Возможно, что ссылка единственный выход.

— И тут подворачиваемся мы с Атраваном…— Даемара глубоко задумалась о чем-то.

— Что, хейри?

— Ничего. Ты хорошо поработал Нандор.

«Лучше не возможно придумать,— подумала она, гася магверит.— Этот юнец идеальная кандидатура».

***

В это же самое время город кипел обычной жизнью. Базар — гудел, духаны — курились сладкими дымами кальянов, а многочисленные кожевенные мастерские портили воздух стойким зловонием животного помёта, негашеной извести и выдержанной человечьей мочи.