Знамена из Пепла

Вдруг он видит своего коня, прыгает в седло, а тот говорит ему голосом Даемары:

«Я не хочу, чтобы твои ошибки бежали за тобой следом!»

А потом конь взбрыкивает задом и сбрасывает его на песок…

Феранор открыл глаза. Сквозь щель между песком и краем одеяла увидел кусочек неба, залитого алым огнём — последним приветом заходящего солнца. Равнина быстро погружалась в темноту, превращаясь в сплошную черную полосу, окаймлявшую небосвод. Его спутники вылезали из укрытий. Отряхивались. Наскоро поужинав, они продолжили путь.

Феранор вырвался по привычке вперёд, оставляя караван позади. Ехал и смотрел, как загораются звёзды. Пытался в меру сил и познаний найти среди них Хайлаэнэ — легендарную Родину, откуда пришли перворождённые и куда после смерти вернутся. Где-то там уже находился его отец...

Он встал перед его внутренним взором. Вот он, едет рядом так близко, что можно дотронуться. На миг даже почудилось, что он слышит, как позванивают кольца его кольчуги, скрипит старый ремень… а потом, вдруг, увидел его другим.

Таким, каким запомнил в последний раз. Лицо бледное до синевы и непривычно спокойное, лишенное следа тяжких дум. Налобный обруч перехватывал серебристые волосы, тщательно уложенные, чтобы скрыть жуткую рану на голове. Первые струйки древесного дыма начинают пробиваться сквозь лапник, окутывая его и Феранор отходит, чувствуя, как нарастающий жар обжигает лицо.

Интересно, видит ли он оттуда Амалирр, следит ли за своим сыном? Следит, должно быть… А если следит, то, что тогда думает о нём?

Справа фыркнула лошадь.

Феранор повернулся. Его догонял шахский племянник.

— Снова решил размять коня, Феран?

Он взглянул в его лицо и резко осёкся. Эльдар отвернулся, поспешно.

— Прости,— голос царевича звучал сконфужено.— Я…

— Всё в порядке. Просто долго смотрел на звёзды.

— А-а… Улле говорят это души праведников…

Феранор тихо фыркнул.

— Тебе смешно?

— Да. По-твоему, до появления людей здесь и звёзд не было? Поверь, с тех пор как вы объявились, их не прибавилось.

Уж мы бы заметили.

Митр обиженно примолк. Но ненадолго.

— Так это правда, что вы живете сотни лет?

— Да.

— И сколько тогда тебе?

Феранор глубоко вздохнул. Нехотя ответил, стыдясь своей молодости.

— Шестьдесят два.

Царевич поперхнулся. Закашлялся.

— Сколько?!

— Шестьдесят два…— потерянно повторил Феранор.

В шестьдесят лет эльдарская молодежь ещё только выбирает себе достойное поприще, слушает старших и во всём берёт с них пример.