Круг Земной

В глаз тут же затекла солёная струйка.

Возле очага стояли двое: крестьянского вида здоровенный мужик в безрукавке мехом наружу, и лохматый подросток лет пятнадцати, голый до пояса, в замасленном кожаном фартуке. Он-то и держал ту самую железку; руки его дрожали, а глаза круглились от ужаса.

- Нет, не выходит, - сказал мужик. Кажется, он тоже был слегка испуган. – Годви, надо ещё ко лбу приложить, тогда тварь точно сдохнет…

- Я к нему не подойду больше! – взвизгнул мальчишка. – Сами, если хотите…

- Какая тварь? – хрипло выдохнул Родрик.

– Кто вы такие?

Подросток взвизгнул ещё раз и, выронив железку, упавшую на пол с каменным стуком, пустился наутёк. Раздался звук хлопнувшей двери. Крестьянин тоже было попятился, но не побежал. Помедлив, он достал из-за пазухи склянку и, трясясь как лист на ветру, мелкими шажками приблизился к Родрику на расстояние вытянутой руки.

- Кто вы такой? – просипел Родрик. – Что вам надо? Денег?

- Молчи, Вилово отродье! – Мужик попытался крикнуть грозно, но в конце его голос сорвался на писк.

Он налил из склянки в ладонь и, словно боясь обжечься, брызнул на Родрика. Тот дёрнулся, но, кажется, это была просто вода.

- Изыде, порожденье Вила, от храму и от дому сего, от дверей и от всех четырех углов, - завывая, начал крестьянин. - Нет тебе, Вилов сын, здесь участия, места и покою, здесь чистое место, здесь силы небесныя ликовствуют, здесь отец всего сущего Эогабал и праматерь Боанн, святые Этельберт и Гелла и ныне и по всей вселенныя, по них же полки держит святый Брендан, палицу сжимая.

Не делай пакости, диаволе, сему месту и дому, и человеку, и скоту, и всем детям Божиим, беги отсюда в Гленкиддирах, где твой истинный приют, и тамо да обретайся. Слово мое крепко, яко камень, мысли мои…

Невидимая Родрику дверь открылась и мужик, глянув туда, замолк.

- Что здесь происходит? – Старческий выкрик будто хлестнул его по щеке.

Мужик набрал в грудь воздуха.

- Тебя, преподобный, найти не смогли, а народ боится. Весь сход решил, что я, как скир этих земель…

Родрик извивался ужом в попытке разглядеть, кто там пришёл.

Мимо, стуча клюкой по полу, проплыл старик в белой холщовой сутане, слегка несвежей. Длинные седые волосы стелились по его плечам.

- А если сход решит, что ты должен грехи отпускать?

- Ну, отчего же… - приосанился мужик. - Слова я знаю.

- Вот так оно и получается, уважаемый Пебба: раз человек слова знает, начинает думать, что умеет говорить.

Мужик наморщил лоб.

- Не понимаю.