Девять дней исправления

Они быстро подружились, и гэльв иногда просил его прочитать вслух некоторые записи, которые доставал невесть откуда.

 Как то раз гэльв проболтался, что у его народа есть свои закорючки и свои слова, обозначающие примерно то же самое, что и колоридские. Удивлению Старагота не было предела. Зачем же выдумывать новые, когда уже есть готовые? Однако, когда гэльв заговорил на своём родном языке, Старагот понял, что хочет тоже говорить на нём.

 Путём долгих уговоров удалось склонить гэльва к тому, чтобы он учил Старагота.

Обучение шло медленно, но учитель долго задерживался в Ридвинге, и они успели освоить немалую долю того, чему в принципе мог бы обучить шпион незнакомого с языком мальчишку. Однако в один прескверный день гэльв куда-то исчез. Придя на место их встречи, Старагот просто не нашёл его. Испарился внезапно, так и не успев рассказать столь многое.

 Сказать, что Старагот был расстроен - значит преуменьшить его тогдашнее настроение в несколько раз. Гэльвский язык понравился ему, своим неповторимым звучанием и своими вычурными, сложными, но такими интересными правилами.

Он пытался отыскать недостающее знание в книгах, но не нашёл ровным счётом ничего.

 Он снова вернулся к работе посыльного. Но гэльвский язык так глубоко занял его мысли, что передаваемые с ним устные послания начали сами по себе мысленно переводиться на гэльвский. И однажды Старагот так и произнёс очередное из них - на гэльвском. Быстро понял свою ошибку, извинился и исправился. Получатель, средних лет мужчина в короткой тунике, несколько секунд удивлённо глядел в ответ, а потом сказал:

 - Cushem.

 Старагот знал, это слово означает "спасибо" на гэльвском.

 Мужчина оказался рыцарем, направляющимся на войну. Было ему тридцать пять, но всем, чем он мог похвалиться, это тем, что приходился троюродным племянником какому-то малоизвестному барону. Именно поэтому он так спешил "пролить гэльвскую кровь", "прославить своё имя". На войне иногда так случается, что приходится брать пленников.

Потому то и нужно знать язык.

 Старагот рано обрадовался тому, что мог бы пригодиться рыцарю - тот, оказалось, уже успел освоить гэльвский получше него. У него имелись книги и словари, так что никакой помощник ему не был нужен задаром. Услышав про эти книги, Старагот осознал, что другого шанса у него, возможно, не будет, и принялся уговаривать рыцаря взять его с собой, на войну.

 "На войне всякое случается, парень.