Тракт. Дивье дитя

Похоже, они уже все закончили, подумал он с тенью досады, но тут же рассмотрел возвышающегося над головами, как каланча, Лаврентия – а рыжий, улыбающийся, в одной рубахе, обнимающий свой неизменный скрипичный футляр, шел рядом с ним.

      И деревенское дурачье гоготало, обмениваясь шуточками – вместо того, чтобы извести, наконец, нечистую силу под корень. Обсуждало развлечения в ближайшее воскресенье!

      - И точно! И точно! – выкрикивал молодой мужик из соседней деревни, кажется, из Бродов.

      - Да ну, - смеялся Лаврентий, - чай, жулить станете! Ты, Афанасий, даже не жди – я тоже супротив выйду, так ты мне на поодиначки не попадайся…

      - Ты-то пойдешь, рыжий?

      - Да куда ж мне деваться? – усмехнулся рыжий – и, остановившись, поднял на Федора глаза. – Здорово, Федор Карпыч.

      Федор осадил вороного.

      - Что, мужики? – сказал презрительно. – Бесов слушаете, леших с оборотнями? Глаза они вам отвели, или креста на вас нет? Трусы! – и сплюнул на землю.

      - А ты, ваше степенство, не замай, - сказал кудлатый Алемпий со всей черноземной солидностью. – Обчество в твои дела не лезет – и ты в евонные не лезь. 

      - Ты приехал – ты и уедешь, - встрял Архип – а ведь должен бы думать, разок побалакав с лешими по душам! – А нам тут жить.

      Федор улыбнулся снисходительно и насмешливо.

      - Вот как, значит, православный народ? Небось, свечки в церкви ставите разом и Георгию, и змею? Чтоб с нечистым духом не ссориться – можно ведь и в ад угодить? 

      Лаврентий набычился и шагнул вперед, и рыжий остановил его жестом, как питерский аристократ – своего приятеля.

       - Федор Карпыч, - сказал лешак тихо, - прошу тебя – уезжай, пока беды не стряслось. Тревожно что-то мне…

       Федор улыбался. Да, он был вполне готов показать этим деревенским дуракам настоящее лицо лесной нечисти – этот туман, пепел, прах из которого она сделана и в который превращается, когда издыхает – так что леший вполне мог бояться.