Тракт. Дивье дитя

Когда окончательно решил, что женится на Соньке, осознал, что усадьба теперь – его, и Прогонная, в сущности – его, и земли, лес по берегам Хоры – тоже его, а деньги, что за лес заплачены, опять к нему же и вернутся. Так куда ж теперь торопиться?       

      Был купец, «ваше степенство» - а стал – ну, скажем, почти стал – барин. И сидел Федор на подоконнике, смотрел на заснеженный двор, на яблони, обвязанные лапником по стволу и припорошенные снегом, на тропинку от служб к каретному сараю, на то, как спускаются на сад ранние сумерки – и думал.

      Где-то вдалеке сиял Петербург, весь в бриллиантовом огне – но куда ближе этого видения и ярче грезовых бриллиантов сияли глаза Оленки, здешней и тоже назначенной Федору девки. Теперь, когда времени будет в достатке, никуда она не денется. Просто некуда ей будет деться. Теперь ей никакая змеиная увертливость не поможет… да и братец ее гнусный ей не поможет.

      - Мы тут со всем, что есть, разберемся, - сказал Федор вслух и тихо рассмеялся. 

      - Что ты сказал, Федя? – тут же отозвалась Сонька. Она вышивала по канве ужасную подушку, на которой еловые лапы напоминали зеленые растопыренные сосиски, а среди них сидела жирная ярко-желтая синица.

      - Я сказал, что завтра у нас большая охота на волков, Сонечка, - сказал Федор, улыбаясь. – Игнат тебе волчий коврик обещал, так вот добывать пойдем… А вот, к слову, и он – легок на помине!

     Игнат, вошедший в комнату, казался веселым, но Федор видел, что он зол, да не просто зол, а прямо-таки взбешен. Соньке поклонился, на Федора остро взглянул и улыбнулся иронически:

     - Пока тут пьют чай, где-то что-то происходит, дамы и господа.

     - Да? – усмехнулся Федор в ответ. – Лучше скажи-ка мне, как волки нынче себя чувствуют?

     - Пока неплохо, - Игнат с удовольствием сел в кресло. – Завтра, завтра с волками потолкуем – мужики готовы, с собаками. Выследим – и устроим Софье Ильиничне волчью шубу, об этом не волнуйся. Лучше послушай свежие новости. 

     - Любопытно.