Золотая скрижаль

– Неужели не страшитесь гнева Всевышнего?

- Я их не обирал, - ответил Джулас, - а просто забрал неправедно нажитое. Не вижу в этом ничего неблагочестивого. Завтра будем в Карши и попируем на славу, я знаю лучшие в городе чайханы, - добавил с гордостью молодой сарт. – Думаю, тебе, кочевнику из далеких земель, и твоему другу, дервишу, и не снилась такая вкусная еда, которой почивают в Карши - лучшем городе во всей Средней Азии, а, может, и в целом мире.

Уверенный в правоте своих слов и видя перед собой любимый город, Джулас сразу же заснул у костра.

А Еркин еще долго смотрел на луну, мечтая о скором возвращении на родину.

[1] Тюре (или тюря) – титул ханских сыновей, а также обращение к знати в Средней Азии.

[2] Самрук – казахское название мифологической птицы Симург. Существует в персидской мифологии, а также у таджиков и тюркских народов.

[3] Шурпа – суп из баранины или другого сорта мяса с перцем, луком, морковью, репой или тыквой.

[4] Катык - кипяченое сквашенное молоко.

[5] Дастархан – скатерть, используемая для трапез у жителей Средней Азии.

[6] Баурсак - мучной пончик, жаренный в масле, традиционное блюдо тюркских народов Средней Азии.

[7] Катлама – жареные слоеные лепешки, могут быть как солеными, так и сладкими.

[8] Джугара – засухоустойчивое злаковое растение из рода сорго, растет в Средней Азии, Индии, Иране и Афганистане. Зерно джугары, содержащее до 70% крахмала, перерабатывают на крупу, муку и крахмал.

[9] Сарт – так раньше называли оседлое население Средней Азии.

6.

Глава 6. Долгожданная цель становится проклятием

Присоединившись к купеческому каравану, наши путники ехали медленно за вереницей верблюдов, чинно передвигающихся мерным неторопливым шагом. Вдруг Еркин увидел несколько юрт, а рядом с ними табун лошадей, мирно пасущийся на сочной траве. Из очагов кибиток шел дым, вкусно пахло готовящейся едой, громко лаяли собаки. Мальчик узнал родной аул, расположенный у чистого звонко журчащего ручья - обычное место их летнего кочевья. Радость охватила Еркина.

Он спешился и вбежал в юрту деда. В ней ничего не изменилось - всё так же была украшена тускиизами[1] с витиеватым орнаментом. На стенах висело вяленое мясо, кувшины для кумыса и оружие. У стен - тяжелые сундуки, покрытые войлочными накидками с яркими узорами. Только в юрте никого не было. Тут Еркин увидел на пороге мать. Он бросился к ней, но та отпрянула, не узнав его.

- Это же я, Еркин, - пытался выкрикнуть мальчик. – Но из сухого горла не вылетело ни звука.