Золотая скрижаль

Он был необыкновенно худым и высоким. Длинные черные, как смоль, волосы всклокочены. Лицо с выразительными чертами было очень смуглым. В выражении лица проскальзывало то ли безумие, то ли абсолютная отрешенность от жизни. Дервиш улыбался Еркину во весь свой почти полностью беззубый рот.

- Ас-саляму алейкум, - пропел дервиш.

- Ва-алейкум ас-салям, - ответил обескураженный мальчик. – Присаживайтесь, пожалуйста, на ковер, - пробормотал Еркин.

По законам восточного гостеприимства он протянул дервишу подушку и достал из мешка оставшуюся провизию.

- Как вас зовут? – поинтересовался Еркин.

- Мое имя – Ирфан. Я путешествую с юности и знаю все караванные пути от Хивинского ханства до Бухары, от Бухары до Кокандского ханства, а оттуда до Герата и Кабула.

- А знаете ли дорогу в Карши? – спросил Еркин.

- Так же хорошо, как свой кувшин для податей, - засмеялся дервиш. А потом затянул долгую заунывную песню на фарси.

Еркин задумался: «Полубезумный дервиш. Случайность ли это, что он зашел ко мне?» После гибели эфенди подозрительность закралась в душу мальчика.

Тем не менее, Еркин решил рискнуть и спросил дервиша, не хотел бы тот поехать с ним в Карши.

Не раздумывая, дервиш согласился.

- Мне надо еще послать сообщение в Бухару. Знаете ли вы, как это сделать? – спросил Еркин.

- Нет ничего проще, - стал объяснять дервиш, - надо разыскать купца, отправляющегося в Бухару.

Еркин так и сделал. Написал Амире, что эфенди убит в шахрисябзских горах. И решил, ничего больше ей не сообщать.

Когда стемнело, мальчик отправился к конюшням. Он подошел к Арслану, который до сих пор отказывался пить и есть, и стал умолять лошадь не губить себя.

- Эфенди смотрит на тебя с небес и его сердце разрывается от боли, от того что его любимый конь не хочет больше жить.

Аргамак внимательно посмотрел на Еркина большими выразительными глазами, а потом отвернул голову.

Тогда Еркин разбудил манула, взял домбру и снова пришел к Арслану. Мальчик заиграл на домбре, попросив манула танцевать.

Аргамак с любопытством наблюдал представление. После он выразил Еркину следующее:

- Маленький человек, возможно, танец забавляет людей, но не нас, лошадей. Однако я удивлен, что ты способен понимать животных. Что ж, поведаю тебе о событиях того страшного дня. Мой господин поехал в горное селение.