Быть тварью

Закончив дела по обустройству, Гайал наконец сошел вниз. Насчет того, что нельзя совать в воду руки, доктор Асьян ничего не писал, поэтому Гайал решил, что это можно. Вода казалась теплой, и Гайал какое-то время теоретизировал, откуда здесь взяться горячему источнику. Вроде бы неоткуда. Так и не додумавшись до чего-нибудь путного, Гайал присел на большой камень, а потом снял куртку и с удовольствием откинулся навзничь. Камень тоже был теплым и приятно грел спину, а попозже появилось ощущение, что множество маленьких иголочек начали массировать кожу от лопаток до поясницы.

— Я вас вижу! — крикнул незнакомец. Эти слова были чем-то вроде местного приветствия: старожилы позаимствовали эту фразу у аборигенов.

— Я вас вижу, — ответил Гайал, рассматривая нежданного гостя. Это был юноша лет восемнадцати, от силы двадцати, в аборигенском меховом комбинезоне, вытертом в отдельных местах до гладкой кожи, с длинными волосами, по аборигенскому же обычаю заплетенными в несколько кос. Однако он явно не был або, и даже не был полукровкой, какие часто встречаются среди старожилов.

— Я бы не советовал вам засыпать на этом камне, — сказал юноша и тактично добавил: — Если, конечно, вас интересуют мои советы.

— Я и не собирался, — сказал Гайал. — Но камень приятно теплый.

— У вас, наверное, радикулит? — сочувственно спросил юноша. — Камень лечит.

— Не радикулит, — медленно сказал Гайал. — Но есть что лечить, спина у меня побаливает.

— Все же будьте осторожны, — проговорил юноша, присаживаясь на другой валун. — Иногда камни едят людей.

— Едят?

— Не зубами, конечно. Иной раз заснет человек и не проснется. Сюда лучше в одиночку не приходить.

— Но вы же пришли, — возразил Гайал.

— А, — отмахнулся юноша, — я здесь только переночевать. На сегодняшний поезд в Аштангх я опоздал, так что свернул сюда. — Он встал и пошел обратно к костру. На полдороге он оглянулся: — Как вы относитесь к говяжьей тушенке?

— Положительно, — откликнулся Гайал. — Но у меня есть с собой пара банок козлятины.

— Говядина лучше, — отмахнулся юноша. — Вы лечитесь, я вас позову, когда ужин будет готов.