Выбрать волю

Он словно сам впервые видел всё то, что открывалось его взору каждый день и к чему он привык настолько, что разучился видеть в этом красоту. Наблюдая за Эсной, чья мимика красноречиво отражала её восхищение, он не мог бы определить, что кажется ему в этот момент прекраснее: её лицо или та картина, которая ложится на это лицо отпечатком восхищения.

— Что насмешило тебя, солнечная? — с улыбкой спросил он, разглядывая город так, словно никогда не видел его раньше.

— Я подумала, грозный повелитель, — повернулась она к нему, и та восхищённая радость, с которой она только что смотрела на открывавшийся ей вид, теперь полностью сосредоточилась на нём, словно это он вызвал в ней все эти яркие чувства, — что вам ведь отсюда видно почти всё, что происходит в городе, — она снова рассмеялась.

Он жадно упивался этой обращённой к нему радостью. Отводить от неё глаза не хотелось, но он всё-таки сделал это, чтобы показать ей на Восточную башню внешнего контура:

— Отсюда далековато, солнечная, а вот с той точки, действительно, видно многое.

Эсна послушно повернула голову; лучи солнца заискрились на её ресницах, запутались золотыми отблесками в волосах, заставили очаровательно прижмуриться, как котёнка от ласки. Она прикрыла глаза козырьком ладошки и с любопытством устремила взгляд на Восточную башню. Конечно, она видела её не раз, её подножье находилось между храмом и городским кладбищем.

— А вот оттуда, — Грэхард осторожно, боясь спугнуть, приобнял её за плечи и немного повернул, показывая Южную башню, — виден весь порт.

Эсна с любопытством повернулась в указанном направлении. Обычно Южную башню она видела со стороны моря, и та совершенно терялась на фоне возвышающихся за ней слоёв Цитадели.

— Оттуда должно быть видно мой дом! — вдруг сообразила она, обращая восхищённый взгляд на Грэхарда.

Он хмыкнул, нежно поправил ей выбившийся локон и внёс коррективы:

— Если бы в порту и на верфи не стояло ни единого корабля, то, возможно, да.

— А оттуда? — оглянувшись, Эсна указала на Западную башню.