Выбрать волю

Напротив, всё его хмурое лицо расслабилось, уголки глаз хитро сощурились, придавая взгляду непривычное доброе выражение, и ей вдруг вспомнилось, что точно так же он уже улыбался ей — тогда, в её саду, — и что ей ещё тогда подумалось, что он словно становится совершенно другим человеком.

Удивлённо поморгав, она снова смутилась и почти обиженно спросила:

— Почему вы так улыбаетесь? Я настолько смешна?

Он мягко рассмеялся и возразил:

— Ни капли. Просто это самое приятное, что я услышал от тебя за сегодня, солнечная.

Она устремила на него испытующий взгляд, пытаясь понять, не шутит ли он над ней, но он, и в самом деле, выглядел более чем довольным. Поза его стала открытой; ранее скрещенными руками теперь он опирался на кровать позади себя, а уж с этой яркой улыбкой и вовсе выглядел... почти безобидно, если не брать в расчёты то, что выше пояса он был полностью обнажён и охотно демонстрировал все свои грозные шрамы и татуировки.

Посмотреть, кстати, было на что.

И не только в плане узоров.

Она несмело улыбнулась, и он расшифровал свою мысль:

— Ты говоришь, что выбрала меня, потому что надеялась, что мы сможем полюбить друг друга. Но я ведь уже люблю тебя, солнечная, — рассмеялся он. — получается, ты сказала, что надеешься, что ты полюбишь меня, — его улыбка светилась неподдельным счастьем. — Хороший повод порадоваться, как по мне. — Он даже совершенно несолидно поболтал ногой в воздухе и добавил: — Вот с этой причины и стоило начинать. А то как заладила: ах, растерялась, ах, испугалась.

Она ещё поморгала растерянно, дивясь перепадам его настроения.

Он, заложив руки за голову, откинулся на кровать на спину и рассмеялся.

Кажется, мир начал налаживаться.

Глава тринадцатая

Эсна с некоторым облегчением перевела дух. Обвинения в шпионаже, признаться, напугали её даже сильнее, чем супружеская близость. Второе, во всяком случае, не грозит твоей семье пытками и смертью.

Как оказалось, расслабилась она рано, потому что владыка, хоть и взял передышку от допроса, останавливаться не собирался.

Поулыбавшись ещё немного тому, что его надеются полюбить, он логично вспомнил, что пока-то его даже и не желают, и это вызвало у него очередной приступ досады. Задетое самолюбие ныло весьма ощутимо, и настроение снова поползло вниз.

Резко сев, он снова обернулся к ней и пронзил её острым испытующим взглядом.