Выбрать волю

Сочетание её лица, причёски, макияжа, украшений и платья можно было назвать одним словом — соразмерность. Она не молодилась, но и не запускала себя, чётко подчёркивая ту характерную красоту, какой может похвастаться только ярко пожившая на этом свете женщина.

По левую руку от неё сидела её старшая дочь, родная сестра Грэхарда. Эсна знала, что были ещё и единокровные сёстры, но все они проживали с мужьями. Её высочество Анхелла, сумеречная принцесса, сильно напоминала брата, что совсем не добавляло ей женской красоты — слишком массивная, с крупными руками и грубыми чертами лица.

Насколько Эсна помнила, у неё должно было быть несколько детей, но, кажется, дети ужинали где-то отдельно.

Место по правую руку от матери Грэхарда пустовало — видимо, его отвели Эсне, — а в остальном за столом расположилось ещё трое женщин в возрасте за сорок лет и пара очаровательных старушек.

Стоило войти, как все они обратили взгляды на Эсну. Та со сдержанным достоинством поклонилась:

— Приветствую вас, леди! — с тщательно отмеренным дружелюбием — достаточно тепло, не слишком приторно — поздоровалась она.

Леди дружно встали, поклонились в ответ, но поздоровалась за всех княгиня:

— Рады приветствовать тебя, солнечная госпожа, — с точно также ровно отмеренным количеством тепла сказала она и указала рукой на место рядом с собой.

Эсна неспешно последовала к нему и села; вслед за ней сели и остальные.

В ожидании ужина завязался неспешный разговор, в котором княгиня и принцесса расспрашивали Эсну, хорошо ли она устроилась.

В покоях княгини Эсне понравилось более, чем во всех остальных виденных комнатах дворца. Здесь тоже всё можно было охарактеризовать словом — соразмерность. Всего было в меру, всё сочеталось с безупречной элегантностью. Эсна позволила себе пооглядываться почти демонстративно, и, будучи застигнутой за этим оглядыванием, с улыбкой отметить:

— Восхитительно всё устроено!

По довольной улыбке княгини было без слов понятно, что устраивала та всё сама.

— Итак, солнечная госпожа, — начала серьёзный разговор владелица покоев, пресекая попытки Эсны поухаживать за ней и, напротив, собственноручно разливая чай — по изумительно изящным фарфоровым чашечкам, которые смотрелись так же элегантно, как и всё, что окружало княгиню.