Выбрать волю

Оставалось только заблевать трофейный марианский ковёр. Чтобы для полного комплекта.

Вот уж правда: если вы — смелый завоеватель и сильный правитель, это ещё не гарантирует того, что вы сумеете состояться в сфере простых человеческих отношений. И порою вам только и остаётся, что гнуть клинки, бить фарфор или... пить.

Последнее, к слову, было в высшей степени нетипично.

Обычно все свои проблемы такого рода владыка решал тотальным погружением в работу, а не самоустранением от всех дел. И уж тем паче он не привык топить боль в спиртном — перед глазами у него с детства стоял отвратительный пример отца, который в пьяном виде творил вещи совершенно немыслимые.

Хуже всего было то, что некому теперь было вытащить его из такого состояния, ведь единственный человек, который имел к нему подход, как раз и покинул его. Ни стража, ни сановники, ни даже мать не решались вступить в его покои — хотя княгиня и проявила некоторую настойчивость в этом вопросе, и в итоге еле успела увернуться от пустой бутылки.

Именно княгине и пришла в голову мысль обратиться к Эсне.

Отменить свой приказ о её затворе Грэхард, во всяком случае, успел.

Выслушав непривычно взволнованную княгиню — та так сжимала пальцы, что, казалось, сама себе их сломает, — Эсна кивнула и отправилась осуществлять свою великую миссию по сдерживанию разрушительных наклонностей владыки Ньона.

Было ли ей страшно?

Очень.

Сомневалась ли она хоть каплю?

Нет.

Она приняла своё решение, и теперь претворяла его в жизнь спокойно и последовательно.

В покои её запустили без вопросов — стражники чрезвычайно обрадовались, что хоть кто-то займётся этой ощутимой проблемой.

Грэхард обнаружился в спальне. В совершенно невменяемом виде — грязный, помятый и опухший — он валялся на кровати в обнимку с полупустой бутылкой.

С порога в нос Эсне ударил отвратительный смрад, который обычно сопутствует многодневным попойкам.

— Да как ты тут дышишь! — с досадой воскликнула она и бросилась открывать все окна.

Осенний сильный ветер ворвался внутрь, грозно снося занавески.

Ещё не очень пьяный Грэхард сфокусировал взгляд на жене и вяло упрекнул:

— Я тут простужен, вообще-то.

Простуда такого рода должна была давно пройти. Но без Дерека, который вовремя приносил бы соответствующие отвары и следил бы за тем, чтобы они были выпиты, без его суровых требований «непременно надеть на ночь шерстяные носки», без вовремя поданного шарфа, без слежки за тем, чтобы на пути владыки не встречались сквозняки...