Выбрать волю

— Если в тебе есть хоть капля чести и совести — ты не будешь его искать. Это был его выбор, Грэхард.

Он смотрел на неё с глубоким недоумением. То, что она говорила, не доходило до его мозга. В его картине мира Дерек принадлежал ему всецело и навсегда, и просто не мог исчезнуть из его жизни по собственному почину.

— Обещай мне! — между тем, повелительно потребовала Эсна.

До него стало доходить.

До него, по правде сказать, дошло гораздо больше, чем он хотел бы понимать.

Он сделал шаг назад и сложил руки на груди.

Смерил её мрачным взглядом и произнёс:

— Вот как, значит? Ты на его стороне?

Она наклонила голову набок и выгнула бровь.

— Разве я могу быть не на стороне моего супруга? — мягко почти пропела она сладким голоском.

Он наклонил голову симметрично ей и сухо передразнил:

— Разве не ты категорически требовала развода со мной?

Она мягко перевела положение головы, наклонив её к другому плечу, и внесла предложение:

— Ты не ищешь Дерека — я не требую развода. Устроит?

Он рассмеялся зло и отчасти безумно.

Быстрым шагом отправился на выход, но от дверей обернулся и с ненавистью ответил:

— Устроит, солнечная.

Хлопнув дверью, ушёл.

Она, дрожа, осела на стул и уронила голову на руки.

Ей отчаянно казалось, что все они трое были катастрофически неправы и натворили что-то ужасно неисправимое.

Глава шестая

Как ни хорошо Дерек знал Грэхарда, в оценке степени его привязанности он явно ошибся. Проблема была не в том, чтобы Грэхард не умел любить, а в том, что он не умел выстраивать равноправные отношения.

Ему нужно было всё контролировать, во всём побеждать, не встречать сопротивления своей воле, и ему было сложно вспоминать, что у другого человека тоже есть воля, чувства и желания.

Но отсутствие способности строить отношения не является препятствием к тому, чтобы любить кого-то сильно и искренне.

Дерек был Грэхарду другом и братом; и никогда в своей жизни Грэхард не был ранен так мучительно, как теперь.

Потеря самого близкого человека — а у Грэхарда никогда не было никого ближе Дерека — и сама по себе страшна.

Но понимать, что друг сам оставил тебя, и что ты долгое время не замечал, как отталкиваешь его от себя, — ещё страшнее.

Грэхард никогда не думал обо всём этом раньше; его всё устраивало. Дерек был удобен; Дерек был весел; Дерек принимал все неприятные стороны характера владыки и умел под них построиться.

Грэхарду никогда и в голову не приходило, что ему может надоесть подстраиваться, или что он не хочет этого делать.