Выбрать волю

— У нас ещё и свидетель есть, вон, за дверью ждёт!

Наличие невесть откуда всплывшего свидетеля окончательно убедило Эсну, что ей лгут.

— Просто уйдите, — слабо попросила она, откидываясь на подушки.

Показав глазами на баул, Грэхард без слов велел Дереку подобрать реквизит и свалить.

Тот понятливо кивнул, с трудом ухватил тяжёлый короб и скрылся.

Грэхард остался.

Присев на кровать жены, он взял её за руку. Та вяло попыталась высвободить свою ладонь, но сил не хватило.

— Эсни... — проникновенно начал Грэхард.

— Прекрати, — сухо оборвала она его и больным ломким голосом спросила: — Зачем вы мне лжёте? Зачем вы мне всё время лжёте?

Лгали ей, по правде сказать, так редко, что обобщать это конструкцией «всё время» было более чем неуместно; но Эсне в тот момент казалось, что все только так и делают — отец, Дерек, и даже сам Грэхард.

— Эсна, твой отец действительно тут не причём, — мягко, но уверенно всё же вернулся к своей мысли он. — Поверь мне. Я там был. Я знаю.

Она обиженно отвела глаза и капризно спросила:

— Но кто тогда, Грэхард? Всё сходится, что это он.

Скривившись, владыка помолчал. Потом неохотно признался:

— Это я приказал убить его.

Эсна нахмурилась, не понимая, зачем он говорит ей такую очевидную ложь.

— Ты? — она всё-таки вырвала свою руку и приподнялась на локтях, чтобы вернее заглянуть ему в лицо. — Но зачем это тебе?

В какой-то момент ей подумалось, что такая вероятность, и впрямь, существует. Он явно был раздражён её расследованием, и вполне мог прикрыть его в такой.

Однако лицо Грэхарда, словно высеченное из камня, было слишком мрачным.

— Я приказал убить его, — медленно, словно не желая говорить то, что говорит, ответил он, — потому что он и в самом деле слышал, кто отдал тот приказ.

В ужасе предчувствуя, что он скажет сейчас что-то кошмарное, что-то, что опять перевернёт ей всю жизнь, она нахмурилась и одними губами переспросила:

— И кто же?

Он молчал с минуту, глядя на неё странно, пронзительно и тяжело одновременно, и она в этом взгляде прочитала ответ раньше, чем он произнёс:

— Я.

Она всё никак не могла разорвать зрительный контакт.

Из её головы вынесло все мысли до единой, осталось только чистое, глубокое недоумение.

— Но... зачем?

Она даже не была уверена, о чём именно спрашивает: зачем отдал такой приказ — или зачем скрывал — или зачем признался?

Грэхард наклонил голову. Его глаза стали совсем тёмными.