Выбрать волю

Видимо, из-за того, что была сделана большая пауза, мозг Грэхарда вышел из режима автоматических ответов, и этот вопрос он частично услышал, потому что отреагировал достаточно вразумительно:

— Я велю Дереку, он завтра тебе покажет, хорошо?

Но, видимо, «хорошо» было не про сегодняшний день. Это «велю Дереку» подняло ещё один пласт обид и возмущений.

— Опять Дерек! — горячо воскликнула она. — Всегда Дерек! — подскочила к его столу, вырвала бумагу, которую он читал, и бросила её на пол. — Через стены за вас лазает Дерек, на яхтах меня катает Дерек, — она в обиде принялась быстро расхаживать по кабинету, — расследования для меня ведёт Дерек, везде водит и сопровождает меня Дерек, мои рассказы слушает Дерек, мои проекты организует Дерек, везде Дерек, Дерек, Дерек!

Это она ещё, к счастью, не знала, что именно Дерек является тем советчиком, который склоняет Грэхарда к романтичным и галантным словам и поступкам.

Что касается владыки, то он, признаться, слегка онемел от гнева и шока.

Эсну же обида захватила прочно и окончательно. Она уже не соображала, что говорит и делает, и из неё потоком лилось то, что она закапывала как можно глубже вот уже много дней.

— Со мной всё за вас делает Дерек, а вы со мной только спите! — драматично воскликнула она.

Возможно, она наговорила бы и ещё более катастрофичных вещей — хотя куда уж катастрофичнее — но на этом месте у владыки закончилось терпение.

Не то чтобы эта добродетель вообще была ему свойственна, а уж в таких ситуациях, и подавно, похвастаться выдержкой он не смог бы. В тех случаях, когда кто-то посягал на его личные границы — а кричать на него в его же покоях явно относилось к событиям подобной категории — он инстинктивно закрывался и начинал защищать их крайне жёстко.

Вскочив — что заставило её замолчать — он в несколько быстрых шагов подлетел к двери, распахнул её и прорычал:

— Изволь удалиться и не попадаться мне на глаза!

Выражение лица у него было настолько зверское, что она пулей вылетела наружу и унеслась в свои комнаты на предельно высокой скорости.

Грэхард, конечно, рыдать не стал, но чашку об стену в порыве чувств грохнул.