Выбрать волю

В этот день в числе особо приглашённых выделялся его благолепие — именно он заявлял наличие серьёзной проблемы — а среди чиновников замешалась пара-тройка священников.

Речь шла о блаженном Ире — дурачке при главном храме Небесного. Приблудив туда лет пять назад, Ир стал привычным атрибутом главной площади и пользовался большим авторитетом в народе. Считалось, будто бы он был пророком, и, помимо того, мог призывать гнев Небесного на закоренелых грешников.

Его благолепие, как глава совета Небесного, ныне донёс до сведения владыки о проблеме, связанной с блаженным.

В последнее время он взялся проповедовать, что над грозным владыкой Ньона сгущаются тучи, и тому следует основательно покаяться в своих злодеяниях, чтобы миновать беды.

Ира пытались вразумить — и сам его благолепие, и главный священник, и другие представители клира. Но блаженный в священном экстазе возглашал, что является гласом Небесного, и потому земные авторитеты не заставят его умолкнуть и предать истину.

Выслушав суть проблемы, Грэхард сделал недовольный жест рукой.

Привычный расшифровывать его настроения канцлер склонился в поклоне и озвучил:

— Подготовить приказ о казни?

Идея владыке явно пришлась по душе, но он степенно провозгласил, что хочет услышать мнения советников.

Те, как водится в любом совете, незамедлительно разделились на два лагеря. Первый из них, возглавляемый самим канцлером, поддержал идею с казнью. Второй, в котором главную скрипку играл младший Треймер, полагал казнь блаженного ходом ошибочным:

— Авторитет его в народе весьма высок, — холодно вещал Треймер, прожигая противников своим фирменным пронзительным взглядом.

— Демонстративная казнь вызовет волнения.

— И что же, потакать его ересям? — раздражился главный священник. — Он не внемлет вразумляющим гласам!

С десять минут полюбовавшись склокой в совете, Грэхард прервал галдёж резким жестом и холодно вопросил:

— Треймер, и что ты предлагаешь?

— Тайное убийство, — пожал плечами тот, как будто озвучивал самую очевидную идею на свете.

— Ну конечно! — возмутился канцлер.

— И никто не догадается, кто и зачем его убрал! После таких-то речей!

Все священники согласно закивали.

— Ну пусть не тайное, — безразлично согласился Треймер, под взглядом которого канцлер не ёжился только ввиду длительной привычки. — Пусть его убьют открыто, при свидетелях. За что-то очевидное. Кому он там ещё успел напророчить?

Его благолепие зарылся в свои бумаги и доходчиво предоставил отчёт, кому и что в последнее время пророчил Ир.