Выбрать волю

Осознав, что вразумительного ответа опять не дождаться, он снова вздохнул и разнообразия ради не повторил исходный вопрос, а конкретизировал его:

— А сейчас-то ты чего боишься?

В голове у Эсны снова замелькали ужасающие воображение картины, от казни — до пыток, от уничтожения её рода — до вечного заключения в каменной темнице. К счастью, и эти соображения показались ей неуместными, и поэтому она промолчала.

Грэхард возвёл глаза к потолку и простонал:

— Помилуй, женщина! Я не учёный и не романтик, и угадывать твои мысли — явно не мой конёк.

Признав аргумент разумным, Эсна попробовала выразить то, что её беспокоит. Поведя плечом, она отметила очевидное:

— Вы гневаетесь.

Он нахмурился.

— А я вас боюсь, когда вы гневаетесь, — изволила расшифровать мысль она.

Он нахмурился пуще, взгляд его стал отрешённым: видимо, он смотрел вглубь себя и пыталась понять, действительно ли он так страшен.

Наконец, он осведомился:

— И ты полагаешь, что в гневе я могу причинить тебе вред?

Недовольно покосившись на него, Эсна пришла к неизбежному выводу, что у неё нет ни одной причины так полагать, и что подобные предположения, чего доброго, его оскорбят.

Она промолчала.

Диалог так и не сложился.

Чувствуя себя всё глупее, Грэхард попытался зайти с другого конца:

— Может, хотя бы объяснишь, зачем тебе потребовался бедолага-Треймер и почему ты не могла сказать об этом мне?

— Зачем бы мне это вам говорить? — настороженно ушла от ответа Эсна.

— В самом деле! — комично удивился он и даже картинно поразводил руками, оглядываясь в поисках подсказок, а после выдвинул предположение: — Возможно, чтобы ты получила возможность встретиться с ним в комфортной обстановке, а не босиком за гардиной?

Градус настороженности Эсны резко поднялся.

— А вы бы мне позволили? — прищурилась она, всем свои лицом выражая скепсис.

— А ты, значит, даже спрашивать не стала, а сразу отказала себе от моего имени, так? — перешёл в атаку он и скрестил руки на груди. — Солнечная, я ненавижу, когда кто-то пытается принять решение за меня.

Она отвела взгляд и передёрнула плечом.

Спустя примерно минуту разъяснила:

— Но ведь ясно же, что было бы нельзя.

Она не стала поворачиваться к нему, поэтому не видела, что он смотрит на неё с глубоким удивлением.