Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Ну а потом задние обезьяны хвостами отцепились, и все три связки вниз свесились. Но уже на другом берегу. Те обезьяны, что пониже, по спинам других вверх вскарабкались. И так — по очереди, друг за дружкой, снизу вверх! Вот тут-то и открылось зодчему, как можно будущий мост закрепить! Оттого он его Обезьяньим и назвал…

— Воистину учёный вы человек, господин! Простите, что заставила вас ждать! — раздался женский голос откуда-то сбоку. Мы настолько увлеклись, что не заметили, когда в трапезную вошла хозяйка. Вежливо дожидаясь, пока князь не закончит, она тихонько стояла у двери, держа двумя руками большую корзину, доверху заполненную колобками-онигири.

— Спасибо, хозяюшка! За разговорами мы пропустили, когда вы вошли. Непростительное поведение!

— Что вы, Ваша милость! Но я невольно услышала ваш рассказ... Нечасто нас посещают люди, столь сведущие в древней истории. Всё больше паломники, а у них разговоры лишь о том, кто, где и сколько раз Будде или Каннон[13] поклонился. Изысканные рассказы о давно минувших днях из их уст не услышишь.

Однако, воистину неисчерпаем кладезь нашей истории! Древние сказания её только украшают, ныне ведь никто не знает, быль это или небыль… Есть и ещё, если господину будет угодно…

— Прошу, поделитесь! С детства большое любопытство к делам прошлого питаю. У кого же нам ещё учиться, как не у наших стариков? Верно, Годзаэмон?

Годзаэмон задумался над ответом, а хозяйка тем временем, по-прежнему держа корзину на весу, продолжила:

— Этот рассказ не перечит вашей истории, сударь, лишь добавляет к ней красок.

Открывает тайну, отчего всё-таки обезьяны перебрались на другой берег по воздуху. Не имея на то причин, разве стали бы они мудрить? Нет, спустились бы к реке, нашли пологий берег да и переплыли бы. Обезьяны воды не боятся, целыми стаями речки переплывают. Малышей матери на спинах своих перевозят. Так обычно и происходит…

— Очень, очень занимательно! Продолжайте, хозяюшка. Что же, по-вашему, подвигло к этому животных? В «Нихон Сёки» ни о чём более не написано, я бы запомнил!

— Осмелюсь утверждать, что смертельная опасность и сострадание двигали стаей.

— Вот как? Неужели обезьяны способны сострадать?

— Погодите, сударь, немного. Скоро всё сами поймёте… Начиналось всё, как всегда. Полюбили друг друга двое. Парень да девица, обычное дело. Парень небогат был, из тех, что живут на земле своим трудом. Одним он от остальных отличался. Жалел и привечал всякую живность, мимо беды пройти не мог, и животные ему всегда добром платили.