Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Они принесли с собой бумагу с приказом. В далёкой России шла война с какими-то шведами, и наши казаки срочно понадобились царю в другом месте. Где точно, никто не знал. Когда отец рассказал об этом маме, та восприняла новость спокойно, словно заранее знала, что рано или поздно мужу придётся уйти. А вот я к такому был не готов. Попросил отца написать, как до нового места доберётся, но он лишь грустно улыбнулся. Не погонит, сказал, никакой ямщик лошадей ради простого казака, да ещё в такую даль, где и дорог-то нет[10].

Потом потрепал меня по волосам, отвернулся и быстро вышел из избы…

Корабль, а точнее, огромную лодку с парусом и вёслами, казаки строили ещё с прошлого лета. И вот теперь, погрузив на неё мешки с пушниной, что набили по окрестным лесам да наменяли за эти годы, русские, наскоро распрощавшись со своими семьями, ушли в море. Незадолго до этого ими был срыт до основания Острог, остались только избы. А в них — казачьи жёны с детьми. Детишки все как на подбор — с серыми, зелёными да синими глазами.

Как у нас с сестрёнкой.

Провожать русских высыпало всё село. Самым уважаемым жителям поставили лавки прямо на пристани. Один дед отказался от почётного места. Он стоял в стороне от толпы и пристально смотрел вслед удалявшемуся парусу. По впалым дедовым щекам, заросшим седой щетиной, текли слёзы…

***

К зиме дед заболел. Пошёл на ставшую уже привычной охоту. Там, оступившись, свалился в ручей. Вернулся весь мокрый и через два дня слёг с жаром и кашлем. На этот раз шаманские снадобья не помогли.

..

Оставшись одна, бабушка совсем загрустила. На зиму мы взяли её к себе: русская изба куда теплее наших полуземляных домов. А если в ней стоит русская печь — тем более. Я же часто приходил в опустевший «Нисики-мару» и подолгу сидел на дедовой постели. Всё казалось, что вот сейчас отворится дверь и на пороге появится он сам – живой, весёлый, и со связкой соболей в руке…

Но никто не приходил, и вскоре я решился осмотреть старый судовой сундук, где дед держал свои книги и драгоценную карту.

Получалось, что это вроде как моё наследство. Кроме меня ведь теперь в роду одни женщины, а им наследство не полагается, разве что сестрице Василисе приданое. Так карта для этого точно не годится! Если только книжка про Гэндзи, но что она там поймёт? Сопливая ещё…

Короче, дедов сундук я открывал с чистой совестью. Ну, почти: всё же стоило бы прежде бабушку спросить. Поначалу я, конечно, колебался, однако любопытство в конце концов взяло верх.