Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Поверьте, содержание бродячих собак обходится казне дешевле, чем покрытие того ущерба, что они наносили городу и его жителям. Да и деньги на собачьи приюты взяты совсем не из тех налогов, что платит народ…

— Вот как? Я, конечно, склонен вам верить. Вы всё же помощник главы совета старейшин, хотя и по другой части. Однако хотелось бы услышать подробности. — Господин Шестой потянулся за новым кувшинчиком с сакэ.

— Извольте. Откуда, по-вашему, взялись в Эдо все эти десятки тысяч бродячих собак? Начать следует издалека.

***

Оказывается, с полвека назад самураи из дома Симадзу, что в княжестве Сацума[12], возродили старинный обычай охоты на собак. Собственно, назвать это охотой было сложно.

Собаку выпускали в просторный загон, вокруг которого скакали всадники с луками, пытающиеся подстрелить животное. Каждому давалось на это три стрелы. Попасть следовало в туловище собаки: простреливший ей голову выбывал из состязания…

Самурайскую забаву пытались запрещать, но тщетно: в прошлом ею не брезговали даже сёгуны.

Буддистские священники, правда, смогли добиться того, чтобы вместо острых наконечников на стрелы приделывали тяжёлые набалдашники. Теперь вместо смертельных ран собаки получали ушибы, часто сильные. Но собачьих мучений и крови на поле больше не было, а то, что животные потом медленно умирали от внутренних повреждений, никого не беспокоило.

Разумеется, собачья охота не миновала и Эдо с его громадным самурайским населением. Многие семейства стали устраивать состязания в своих поместьях. Но собаки гибли постоянно, поэтому сплошь и рядом их стали разводить исключительно для использования в инуоумоно. Зачастую незаконно.[13]

Годились, правда, далеко не все щенки, и тех, что по каким-то причинам не подходили, попросту выбрасывали на улицу. Так и образовались в Эдо многочисленные стаи из десятков и сотен одичавших и вечно голодных собак.

Они воровали рыбу и овощи у рыночных торговцев, забирались в поисках съестного в дома и в конце концов начали нападать — сначала на домашних животных, а потом на детей и даже на одиноких прохожих.

Так продолжалось целых двадцать лет, до тех пор, пока сёгуном не стал Токугава Цунаёси.

Едва обосновавшись в Эдо, он запретил истязать и убивать животных.