Пробуждение Мёртвых Богов

Сняв с себя рубаху, которую мне дали монахи, я оторвал от неё рукава, замотал в них шкатулку, монеты и слиток, после чего привязал получившийся мешочек к небольшой палке. Так и нести удобнее, и с виду уже не просто нищий, а вроде как скиталец. Подхватив добычу, я направился к реке.

Наверное в моём желании отмыться был не только расчёт, но и естественная тяга жителя XXI века к чистоте и гигиене. Вода оказалась холодной и очень чистой. Немного помедлив, я снял с себя одежду, простирнул её и развесил на дереве, лишь после этого войдя в воду сам.

На какой-то момент забыл о том, что нахожусь в умирающем Риме в пятом веке, что моя жизнь под угрозой и что застрял я тут, похоже, на всю жизнь. Вместо этого погрузился воспоминаниями в детство, когда летом мы с ребятами выбирались на речку, купались, загорали, ловили рыбу. Сейчас я словно был там, в бабушкиной деревне, а не здесь, на Пиренейском полуострове, в тысячах километрах и лет от дома.

Искупавшись вволю, я прилёг на берегу в тени деревьев.

Теперь надо было торопиться, чтобы прийти в город до темноты и закрытия городских ворот. Голова действительно стала работать лучше, буря в душе улеглась, и я вновь начал мыслить ясно и рассудительно. Надев слегка просохшую одежду, я подхватил свои сокровища и отправился в город.

ГЛАВА V. ПЕРВЫЕ ШАГИ

– Эй, проваливай отсюда! – принялся возмущаться худосочный торговец, глядя на меня.

– Ты что, всех своих покупателей так гоняешь? – парировал я. – Не удивительно, что около тебя никого нет.

– Попрошайки – это не покупатели, – голос торговца, тем не менее, немного потерял уверенность.

– Так сделай, чтобы я не выглядел как попрошайка, – с этими словами я продемонстрировал зажатую между пальцев золотую монету.

План сработал. Шатаясь по городской площади, я понял, что ни в одной приличной одёжной лавке мне не будут рады, сколько бы я не светил деньгами. Более того, золото могут просто отобрать… ну да, и дальше по схеме. Так, или иначе, следовало сначала хоть немного изменить внешний вид.

Для этих целей я выбрал стоящего поодаль на развале торговца арабской наружности.