Пробуждение Мёртвых Богов

Поэтому, хотя под воздействием матерных напутствий Аэция они и вернулись на позиции, этого было слишком мало. Гунны развернулись навстречу этому малочисленному подкреплению и вновь стали пробивать брешь в обороне.

– Они не стоя́т долго, – прокомментировал Гуннар, – всадники их убить, словно детей.

– Надо что-то делать, – Брунхильда сплюнула на землю, глаза её сейчас горели огнём.

– Что? – тупо переспросил я.

–То, что мы умеем, – мрачно ответил Торвар, снимая с пояса топор, остальные последовали его примеру, достав оружие, – бывай, ярл Алексий, да хранят тебя боги.

Развернувшись, группа помчалась в сторону сражающихся. Когда гуннские воины уже почти прорвали оборону аланов в одном месте, готовясь вновь обратить их в бегство, туда серой стрелой влетел небольшой отряд.

– О-о-оди-и-ин! – Боевой клич Гуннара сумел перекрыть шум битвы. Размахивая огромной секирой, он буквально выбил одного воина из седла, после чего сразу принялся за следующего. В таком виде он совершенно не напоминал того весельчака, хохочущего по каждому поводу и рассыпающего очевидные «мудрости».

Рядом с ним, будто в смертельном танце, вертелась Брунхильда. Не отличаясь столь мощным телосложением, как у Гуннара, воительница с лихвой компенсировала его скоростью и техникой. Словно фурия, она сыпала смертоносные удары направо и налево.

В это время Флавий Аэций, воспользовавшись полученной возможностью, быстро перераспределил воинов второй линии обороны, собрал часть из них и, объединив с резервной конницей, направил в центр.

* * *

Битва длилась уже много часов. Начавшись довольно поздно, около трёх пополудни, она продолжалась до сих пор, в то время как солнце уже зашло и вокруг сгущались сумерки. Видимость становилась всё хуже, но даже этого всё равно было достаточно, чтобы понимать: мы проигрываем.

Аттила подтянул резервы и теперь всеми силами напирал на нас. Левый фланг, на котором сражалась моя гвардия, держался неплохо, успешно справляясь с обороной, однако я видел, что ряды моих легионеров начали редеть. Это было нехорошо, однако я с сожалением понимал, что всё равно не смогу сейчас пойти и вывести своих людей из битвы. Гораздо хуже себя чувствовал наспех собранный центр, который, ко всему, оборонялся от лучших воинов армии Аттилы.