Пробуждение Мёртвых Богов

Раздавались команды, лязганье мечей, стук щитов, топанье ног, обутых в сандалии.

Среди зрителей – в основном свободных от хозяйственных обязанностей слуг – я увидел и Марка в сопровождении одного из своих опекунов, раненого при бегстве из Олисипо воина – хромого Петрония, который не мог продолжать службу в рядах моей гвардии. Ветеран с некоторой тоской смотрел на своих товарищей, занятых боевым делом, и, очевидно, страдал от невозможности к ним присоединиться.

Но и Марк наблюдал за происходящим с не меньшим восхищением.

Кончился урок строевой подготовки, и начались поединки на мечах. Молодые воины «сражались» друг с другом, а десятники ходили между ним – подсказывали, поправляли, показывали. Тут мой парень не выдержал. Подобрав какую-то палку, он принялся самозабвенно размахивать ею, подражая бойцам. К нему подошёл Кастул, остановил беспорядочные махания, взял руку малыша в свою, и показал, как надо наносить рубящий удар.

К чести маленького Марка, удар у него получился почти сразу. Старый легат одобрительно кивнул, и стал показывать парню другой вид удара – колющий. Малыш также старательно принялся повторять и этот урок.

Я колебался – с одной стороны, я планировал провести время с сыном, а с другой – не хотелось нарушать общение Кастула с малышом: оно могло помочь ветерану, отвлечь его от грустных мыслей.

А через несколько дней ко мне явился Марк в сопровождении сияющего легата. Сын был облачён в самый настоящий римский доспех и вооружён деревянным мечом – точной копией боевого.

– Вот, – торжествующе объявил Кастул, – изготовил на досуге! У парня изумительные способности к военному делу! Не переживай, броня очень лёгкая, ему не будет тяжело.

Доспехи были изготовлены на славу, очень походили на настоящие, и Марк ими страшно гордился. Я не возражал против нового увлечения, но мысленно постановил уделять сыну больше времени.

* * *

Мы с Кастулом сидели в уютной беседке в саду, вяло переговариваясь, и делая долгие паузы. Разговор явно не клеился, и меня не покидало чувство, что старый вояка только ждёт благовидный момент, чтобы уйти к себе.