Настоящая семья

Я сделала вид, что пропустила мимо ушей ее оскорбления, сказанные на улице и поддакнула:

- Да-да, миссис Мона, понимаю. Так, что с нашими вещами?

Хозяйка дома затараторила:

- Так тяжело было, пока вы болели, мы сами крошечки подбираем, а тут троих пришлось кормить-поить каждый день. Им и похлебочку куриную, и яички, и молочко…

- Неправда! - порывисто вскочил Колин. - Что курам давали объедки, то и нам.

Я положила руку на его плечо и заставила сесть.

Колин сел, пробурчав:

- Мы не просили ничего, но зачем обманывать.

- Продолжайте, миссис Мона, - спокойно сказала я.

Ошибочно успокоенная моим ровным тоном, та зачастила радостно

- Вещички ваши продать пришлось, все до единой, - и развела руками, показывая, что душа и помыслы ее чисты. Глаза были, на удивление, честными.

- Я отдал вам оставшиеся деньги, - снова вскочил Колин, - чтобы мы не были вам должны! А про вещи я совсем забыл, - сник он, - не до того было…

Миссис Мона не ожидала, видимо, что я встану живая и что о вещах кто-нибудь вспомнит.

- Вы, наверное, ошиблись, - мягко сказала я, однако в голосе моем звучала сталь, - подумайте хорошенько. Если все так, как говорит мой сын, мне придется обратиться… - тут я чуть было не замешкалась, но продолжила, не моргнув глазом, - обратиться к судебным приставам и тогда вас ожидают официальные разбирательства, и я уверена - всеобщее порицание.

Слушая меня, мисс Мона приоткрыла рот, пытаясь постигнуть смысл явно незнакомых ей слов.

- Ладно, - поднялась я, - моим делом было вас предупредить. Пойдем, Колин.

Лицо миссис Моны приобрело не особенно симпатичный пунцовый оттенок.

Когда мы уже вышли за дверь, в спину нам прилетело хриплое:

- Обождите! Я, действительно, кое-что запамятовала! Остался сундучок ваш! Дерек! Дерек!

Я незаметно подмигнула Колину, а тот едва не прыснул от смеха.

Хозяин дома появился с хмурым выражением лица. Оттолкнув меня он прошел в дом и снова послышался шепот супругов, теперь уже истерический.

- Уууу! Глупая курица! - взбешенный голос Дерека не оставлял сомнений, что он бы на мой, в общем-то нехитрый развод не поддался бы. Но было поздно.

Злющий, как собака, он выскочил, зыркнув на нас, и пошел прочь от крыльца, а мы вернулись в дом. Лицо хозяйки было заплаканным.