Царь девяти драконов

Вчера вечером они как раз ужинали сладким лакомством из глиняного горшка. Пусть и основательно засохшим.

Шанкар указал большим пальцем себе за спину:

— Так это дом семьи Кали?

Легкая тень пробежала по лицу собеседника. Мимолетная, словно хвост испуганной полевки, но цепкий взор охотника сумел уловить ее. Через миг мужчина уже вновь приветливо улыбался.

— Был... да.

— Был? А где же они живут теперь?

— Цзы Хэн дать... э... лучший дом.

«О, Богиня-мать, надеюсь, что Кали не ночует теперь на деревьях из-за нас? Надо будет с ним поговорить и узнать, где он живет».

Тем временем мужчина поклонился и положил правую руку на грудь:

— Ли.

«Тот самый охотник!».

Шанкар еще раз окатил взглядом собеседника и про себя удивился. Этот слегка полноватый увалень слабо походил на добытчика дичи.

«Неудивительно, что он из леса с пустыми руками ходит. Небось, одним шагом всю живность распугивает».

Тем не менее, соблюдая местные нормы, охотник поклонился и, в свою очередь, представился:

— Шанкар.

Физиономия Ли вмиг засияла.

— Знать! Цзы Хэн говорить! Я с тобой на охота идти! — и махнул рукой, указывая на завесу джунглей на западе.

У Шанкара глаза округлились:

— Что, прямо сейчас?

Ли нисколько не смутился:

— Цзы говорить... ммм, — он нахмурился, подбирая слова, — утром дело, вечером... э... отдых.

Охотник тяжко вздохнул. Похоже купание в реке и бритье придется отложить.

— Ладно, — он развел руками, — только у меня ни лука, ни копья...

— Лук мой есть, — заверил Ли, — ммм.

— Хорошо, — сдержав смех, кивнул Шанкар, — только Абхе скажу, что мы уходим.

Кажется Ли не совсем разобрал последних слов, однако добавил:

— Моя жена дать твоей одежда.

— Спасибо тебе, Ли, — чистосердечно поблагодарил охотник, про себя надеясь, что Абхе ничего не вытворит за время его отсутствия.

— Куайцзы! — вновь воскликнул паренек и протянул миску с рисом Карану.

Тот осторожно взял угощение и, придерживая сосуд за донце, ухватился за палочки.

— Как ими жрать-то? — невольно вырвалось у него.

— Не знаю, — покачал головой Шанкар.

Плотно сжав губы, словно перед тяжелой работой, Каран попробовал подцепить разваристого риса, однако зерна полетели на землю, так и не достигнув рта. Местный мальчонка сопровождал его потуги звонким смехом, заставляя краснеть. Однако в этом смехе не звучало и доли злорадства. Он был чист, как горный ручей.

Наблюдая за бесплодными попытками подцепить рис, Ли задорно хихикнул и произнес:

— Иао та, Ксу[1].