Царь девяти драконов

Вечером, когда тот всех перепугал, явившись с берега едва живой от страха.

— Он хотел сожрать его.

— Кто?

— Он... он показался из воды... когда я хотел поздороваться с Нюнг.

— Кого он хотел съесть?

— Ксу.

— Ксу?

— Он рванул к нему... я толкнул Ксу, и мы... побежали и...

«Он хотел сожрать его... Ксу... он хотел сожрать его...».

Мысль охотника переместилась еще дальше. В день, когда они отправились на охоту, и из чащи к ним выскочил бешеный синха. Как полосатый зверь накинулся на Ли, полностью утратив интерес к поверженному Шанкару.

Хотя казалось — один удар и... но он набросился на Ли...

«Набросился на Ли... и нечто хотело съесть Ксу... неужели тут есть связь?».

От этой догадки зрение охотника прояснилось. Он вернулся в реальность и обнаружил, что по-прежнему сжимает горло увальня. Сжимает крепче, чем хотел. Тот хрипел, продолжая вялые попытки сбросить цепкий захват. Рот открыт, губы пересохли. Глаза закатились так, что остались видны одни белки... И это зрелище напомнило Шанкару о прошлом.

Прохладная камера Цитадели.

Узник с исцарапанной кожей после бега сквозь джунгли. Он сидит в дальнем углу, обхватив костлявые колени худыми руками и бормочет что-то невнятное себе под нос. Стон, периодически срывающийся с губ, леденит душу и эхом проносится по пустому коридору темницы. И кроме них нет здесь никого. Ведь в Мохенджо-Даро давно забыли, что такое преступление. Охотник обращается к нему. Он спрашивает.

— Анил, кто это сделал? Это был зверь?

Тот не отвечает. Он продолжает сидеть, уткнувшись лицом в колени и обхавтив их ладонями.

Его тело вяло покачивается из стороны в сторону. Влево... вправо... влево... вправо.

Шанкар протягивает руку, дабы остановить этот живой маятник и достучаться до друга... Тот вскидывает голову. Рот искажается в безумном оскале. Глаза закатываются так, что видны одни белки. С безумным воплем, от которого душа уходит в пятки, он кидается на охотника и смыкает руки у него на горле. И в этом захвате ощущается огромная сила. Сила, неподвластная обычному разуму.

— Еще один! Еще один!

Воспоминание прервалось. Оно окатило Шанкара, словно холодная вода из кадки. Он одернул руку и отпустил Ли. Отступил на шаг назад. Тот рухнул в опавшую листву и зашелся громким кашлем, при этом силился что-то сказать, однако все, что удавалось сделать, так это со свистом вдыхать воздух.

Шанкар смотрел на него сверху вниз. На то, как тучное тело содрогается под свободной рубахой. Во взгляде охотника сквозили жалость и презрение.