Хроники вечной жизни. Иезуит

Пусть сам о себе позаботится, нечего на честных людей нападать.

Взяв девушку под локоть, он повелительно махнул парню рукой и двинулся в сторону поля. Через несколько шагов обернулся – тот по-прежнему стоял возле дерева.

– Ну, что такое? С нами совершенно безопасно.

Спасенный нехотя отлепился от ствола и побрел к ним. В этот момент раненый застонал и открыл глаза.

– Эй, синьор, постойте, – воскликнул он. – Это ж вор, мы проучить его хотели да отобрать украденное!

Чикко метнулся было в сторону, но Стефанио схватил его за шиворот.

– Стой! Выходит, не они разбойники, а ты?!

– Синьор, не губите, я ведь не со зла, – заныл парень. – Кушать-то хочется. В Риме совсем нет работы, вот я и промышляю по мелочи.

– Вы в кошеле у него поглядите. Он на рынке в Стоццино деньги украл.

И правда, тряхнув кожаный мешочек на поясе воришки, Стефанио увидел несколько серебряных монет.

– Негусто, – усмехнулся он.

– Нам, синьор, и это тяжко достается, – укоризненно ответил раненый.

Продолжая держать Чикко за шиворот, Стефанио подволок его к лежащему на земле крестьянину.

– Помоги ему встать. В деревне разберемся.

– Синьор, побойтесь Бога, они ж меня на кусочки порежут, – залепетал Чикко, но Стефанио не обратил внимания на его болтовню.

Такой странной процессией они и вышли из леса: впереди шел раненый крестьянин, опиравшийся на плечо Чикко, которого, в свою очередь, держал за шиворот Стефанио, а замыкала шествие Лукреция.

Заметив на поле мальчишку лет десяти, Стефанио кинул ему медяк и приказал:

– У трактира осталась наша повозка, пригони-ка ее сюда.

Через несколько минут все уже сидели в коляске. Чикко продолжал ныть:

– Великолепный синьор, умоляю, отпустите. Ведь они меня живьем сожрут.

Не слушая его, Стефанио доехал до деревни.

– Где твой дом? – обернулся он к крестьянину.

– Вон тот, серый, второй с конца.

Они подъехали к старенькому домишке с покосившейся изгородью, подоспевшие крестьяне помогли дотащить раненого до спальни.

Стефанио сам промыл и перевязал его рану. Когда он вышел из дома, вокруг коляски уже собралась толпа. Гвалт стоял оглушительный. Мужчины угрожающе потрясали вилами, а хозяюшки, ругаясь и обзывая Чикко, норовили ударить его кто поварешкой, кто мотыгой. Но к решительным боевым действиям не приступали, поскольку рядом с воришкой сидела Лукреция.

Увидев Стефанио, крестьяне бросились к нему.