Хроники вечной жизни. Иезуит

Если рядом был лес, пес охотился и нередко приносил пойманного зайца или белку. Ласло, поначалу отнесшийся к удивительной собаке с настороженностью и даже страхом, быстро оттаял и всей душой привязался к другу. Он уже не страшился голодной смерти, потому что знал, что умница-пес в состоянии раздобыть пищу для них обоих.

– Знаешь, Барат, – как-то раз сказал Ласло, устроившись на ночь в овраге, – есть у меня тайная мечта.

Пес с интересом взглянул на него и вильнул хвостом.

– Тебе, так и быть, по секрету скажу.

.. Ты ж меня не выдашь? Хочется мне иметь домишко, пусть маленький, лишь бы свой. Что смотришь? Чай, думаешь, помешался старикан? Не понимает, что ему и собачью конуру купить не на что? Понимаю, братец. Но знал бы ты, как мне надоело бродяжничать!

Барат замер, точно к чему-то прислушиваясь, а потом вдруг встал на задние лапы, передние сложил перед собой, поднял морду и тихо, жалобно завыл.

– Эй, ты чего, а?

Но пес, не обращая на старика внимания, принялся вертеться на задних лапах, по-прежнему тихонько поскуливая.

– Погодь, ты хочешь сказать... что можешь плясать и петь на ярмарках? – наконец сообразил Ласло.

Пес остановился и кивнул.

– Слушай, а это дельная мысль. Ай да псина, ай да молодец! Ты немного потанцуешь, мы соберем денег, купим дудочку, и я смогу тебе играть. Не думай, я умею.

Барат посмотрел на него и радостно гавкнул.

Теперь они шли от города к городу, от деревни к деревне и давали на площадях незамысловатые представления.

– Оп-оп-оп-ла-ла-ла, – полукричал-полупел Ласло, а пес плясал, выл, а потом со старой шапкой в зубах обходил зрителей.

Народ дивился ученой собачке и охотно бросал в шапку монеты.

Каждый вечер перед сном старик тщательно пересчитывал собранную мелочь и докладывал Барату, сколько они уже накопили.

– Смотри-ка, больше десяти пфеннигов.

– Три – целых три! – крейцера! Или нет? Ох, я считать-то почти разучился. Чего ты? Удивляешься, мол, бывший мельник-то должен уметь? Дык считал-то я на палочках.

Да и времени-то сколько прошло. Ох-хохо, побродяжничаешь столько годков и как звать-то тебя забудешь.

Ласло, как и обещал, купил дудку, и теперь вместо его сомнительных подпевок собака танцевала под веселую мелодию. Старик был счастлив: нужда и голод остались позади, и впервые за много лет у него появилась надежда и в самом деле скопить на маленький домик. Безмерная благодарность к чудо-псу заполоняла сердце, постепенно превращаясь в искреннюю любовь.