Хроники вечной жизни. Иезуит

Проходя мимо кухни, юноша задел служанку с подносом в руках. Она вскрикнула от неожиданности, покачнулась, пустые серебряные кубки, стоявшие на подносе, покатились по полу. Заметив растерянность хозяина, девушка прыснула.

– Ах, как вы неловки, бан Иштван.

Юноша с удивлением и огромной радостью узнал Агнеш, ту самую девушку, которая поила его микстурами в доме лекаря. Он взглянул на ее смеющееся лицо, на ямочки на щеках и почувствовал, что на душе стало тепло и спокойно, как в детстве. Было приятно видеть эти веселые медовые глаза, пухлые губки и золотисто-медные кудри под белым чепцом.

Несколько мгновений Иштван смотрел на девушку, а потом расхохотался вместе с ней.

Она присела и быстро собрала кубки, лукаво поглядывая на него снизу вверх. По всему было видно, что ее так и разбирает сказать что-нибудь забавное и дерзкое.

– Как тебя зовут? – быстро спросил Иштван. Он прекрасно помнил ее имя, но хотел услышать его из этих милых уст.

Девица фыркнула и надула губы в притворной обиде.

– Да неужто не помните, бан Иштван? Агнеш.

– Агнеш, – повторил юноша, словно прислушиваясь к звучанию имени, – Агнешка...

– Обычно называют Агица или Аги. А так никто не зовет.

– Это по-польски.

– Красиво, – задумчиво произнесла она, – очень красиво.

Но долго оставаться серьезной Агнеш была не в состоянии, через секунду на ее щеках снова появились очаровательные ямочки.

Иштван решительно забрал поднос из ее рук.

– Куда нести?

На мгновение она растерялась, а потом важно ответила:

– В залу, пожалуйста.

И тут же прыснула в кулачок и метнулась в кухню.

В парадной зале собралось человек тридцать – окрестные дворяне с женами и детьми. Общество оказалось весьма пестрым: кто-то был одет по-венгерски, в широкие штаны, яркие безрукавки и косматые шапки с пером, кто-то – по-польски, в жупаны и контуши, а кто-то – на французский манер, в пурпуэны[ii] и о-де-шосс[iii]. Иштван с удивлением узнавал парижскую моду тридцатилетней давности.

В противоположной от двери стороне залы был сооружен крытый сукном деревянный помост, на котором расположились музыканты с флейтами и лютнями.

Свет от укрепленных по стенам факелов плясал на балках потолка. Большую часть комнаты занимали столы под алым бархатом, заставленные серебряной посудой, канделябрами и кувшинами с вином. Каменные стены и пол, облицованный шлифованными гранитными плитами, предохраняли от летней жары. Залу наполняли ароматы жареной оленины и пряностей.