Хроники вечной жизни. Иезуит

— Зачем мне это, Амаута? Беги один. А я здесь родился — здесь всю жизнь и проживу.

"Ах, если б я мог добраться до Куско в одиночку", — горько усмехнулся про себя Иштван, а вслух сказал:

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Поверь, здесь, в сельве, вы лишь выживаете. Другие пересекают океан на больших кораблях, строят прекрасные дворцы, пьют вино, веселятся. А ваша единственная задача — не умереть с голоду. Разве это можно назвать жизнью?

— И все же мне тут нравится.

— Подумай сам, что тебя здесь держит? Чулла? Так она, по слухам, влюблена в Хайка Вайру.

— Ну, это только разговоры, — печально улыбнулся юноша. — Быть может, она еще обратит на меня внимание.

— Подумай, Маки, ведь там, в Куско, живут тысячи женщин. Уверен, какая-нибудь из них понравится тебе не меньше, чем Чулла. Ты сможешь жениться на ней, будешь счастлив, богат.

— Не знаю, Амаута. Не знаю.

Несмотря на то, что Маки не соглашался на побег, Иштван видел, что эта мысль прочно засела в его голове, и не сомневался, что рано или поздно сумеет уговорить юношу.

***

За первые два года пребывания Иштвана у инков умерло несколько стариков, в том числе оба жреца племени. Один из них был бездетным, к сыну второго, которого теперь стали называть Сапа Камаюк — Единственный Предсказатель, — перешли обязанности по «общению» с духами и наблюдением за Солнцем. Лет сорока пяти, он был высок и необычайно худ, длинная одежда жреца висела на нем, как на вешалке.

Иштван тоже на раз замечал на себе тяжелый взгляд нового жреца. Опыт подсказывал ему, что ничего хорошего от такого человека ждать не стоит.

Как-то вечером, когда священник уже ложился спать, в хижину зашел Куска Маки. Лицо его было мрачнее тучи. Он тяжело опустился на лежанку, прикрыв ладонью глаза.

— Что случилось? — встревожился Иштван.

Индеец попытался ответить, но изо рта его вырвался лишь прерывистый вздох.

— Чулла выходит замуж.

— За Вайру?

Маки обреченно кивнул.

— Да, за него. Впрочем, какая разница? Главное, моя звезда упадет в руку другого.

Он вдруг поднял голову и, глядя священнику прямо в глаза, выпалил:

— Давай убежим!

Сердце Иштвана радостно скакнуло.

— Ты решился?!

— Да, — горько усмехнулся юноша. — Здесь мне больше делать нечего.