Хроники вечной жизни. Иезуит

– Кипу? Что это?

– Ты, Юла Киспачи, смотришь на свою птицу мудрости, на кожаных крыльях которой нацарапаны червячки, и получаешь знания. Мы тоже когда-то умели разговаривать без голоса, но по-другому. Соединяли между собой множество разноцветных веревок и завязывали на них узелки. На черных нитях мы рассказывали о времени, обозначали, когда произошли события, достойные упоминания. На красных были сведения о войне и наших умерших, на зеленых – о землях, которые мы покорили, на желтых – добыча...

– Но ты сказал, что все это забыл.

– Да. Сейчас я уже не смогу понять кипу, помню лишь самые простые знаки. Многое потеряно, очень многое.

– Наверное, вы ненавидите европейцев, которые лишили вас привычного образа жизни? – осторожно поинтересовался Иштван.

– Я родился здесь и другой жизни не знаю, – усмехнулся Апу Ума. – А ненависть – это глупый зверь, который, прежде чем напасть на врага, вцепляется когтями в душу хозяина и рвет ее на части.

– Но вы же... э-э... съели моего друга и всех наших спутников.

– Это совсем другое. Они стали нашей военной добычей, и едим мы пленников не из ненависти, а по традиции. К тому же, это вкусно.

Иштван вспомнил жуткую сцену убийства капитана, и к горлу снова подступила тошнота. Тем не менее, он понял, что хотел сказать Апу Ума: индейцы пожирали пленников не из жестокости, это был ужасный, дикий обычай, которому они бездумно следовали.

– Прошу тебя, Великий Вождь, позволь моим людям упокоиться с миром. Прикажи похоронить черепа, что висят у входа в твой дом.

– Что ж, будь по-твоему, белый брат.

Раз от раза, беседуя с Апу Ума, Иштван все отчетливее понимал, какую великую цивилизацию разрушили конкистадоры. Порой ему становилось стыдно за своих соплеменников, и тем не менее он всей душой жаждал к ним вернуться.

С первого дня пребывания в Антаваре Иштван неустанно думал о побеге. Днем он работал вместе со всеми, а ночами, лежа в своей хижине, чуть не выл от тоски по цивилизации.

Уже не раз Иштван просил вождя отпустить его.

— Не могу, брат мой, и не проси. Наш город — тайна для белых людей. Никто не знает, что он существует.

— Клянусь, Апу Ума, я не выдам вас.

— Чем мы прогневили твое сердце, что оно хочет нас покинуть?

— Я дитя другого мира, о, Великий. Мне хорошо с вами, но я мечтаю вернуться к своим единоверцам.

— Понимаю, Юла Киспачи. Однако что-то может сложиться не так, и ты случайно или под принуждением расскажешь о нас.