Хроники вечной жизни. Иезуит

Но Иштван все же сумел настоять на своем.

Он много гулял по селению и вскоре изучил здесь каждый уголок. В самом центре возвышался тот самый храм пирамидальной формы, посвященный, как позже узнал Иштван, богу Солнца Инти. От него в разные стороны расходились четыре широких тропы, каждая из которых упиралась в похожий храм поменьше. Эти две дороги, пересекавшие селение под прямым углом, назывались Путь Солнца – Инти Нани, и Путь Луны – Килла Нани. Знать – вождь с сыном, старик-лекарь, два жреца и еще несколько человек – жила в каменных домах, окружавших главную пирамиду и площадь, остальные довольствовались хижинами попроще.

Свое селение туземцы называла Антавара Ллакта, что означало Город Вечерней Зари, или просто Антавара. Оно и в самом деле размерами больше напоминало небольшой городок, окруженный деревянным частоколом с единственными воротами. Неподалеку от них сгрудились глиняные сооружения, оказавшиеся на поверку печами. Здесь же находились хижины-мастерские, в которых изготовляли оружие, посуду, плели корзины и веревки из соломы, пряли и ткали яркие ткани.

Вокруг города теснились поля с посадками маиса, томатов, коки, тыквы, маниока, табака и странных коричневых клубней, которые европейцы прозвали земляными яблоками[i]. Здесь же, на освобожденной от джунглей полянке, паслись десятка три коз.

Сампа Анка привязался к священнику всем сердцем и взялся обучать его языку. Он показывал на предметы и несколько раз отчетливо произносил названия, и вскоре Иштван уже знал, что "васи" означает "дом", "килла" – "луна", а "нина" – "огонь".

Простые слова давались ему легко, а вот строить целые предложения оказалось сложнее. Дикари почти не использовали привычных европейцам конструкций и чаще всего добавляли одну или несколько букв к уже имеющемуся слову, если хотели уточнить его значение. Например, чтобы сказать "мой дом", нужно было после "васи" добавить звук "и", а "твой дом" произносился как "васиики". Ударение всегда падало на предпоследний слог и сдвигалось, когда к концу слова добавлялись буквы. Единственным исключением было "ари", означавшее "да".

Иштвану пришлось помучиться, но когда он привык к столь необычным правилам, все пошло как по маслу. Спустя несколько месяцев он уже неплохо говорил на рунасими – человеческом языке, как называли его индейцы. Европейцы же, как позже выяснил Иштван, дали этому языку имя кечуа.

Вскоре он узнал, как переводятся имена его новых друзей. Имя Сампа Анка означало Легкокрылый Орел, а Апу Ума – Великий Вождь.