Хроники вечной жизни. Иезуит

Чья-то рука откинула полог хижины, и вошел высокий индеец в длинной тканой юбке яркой расцветки. Он внимательно посмотрел на пленников и, заметив, что они пришли в себя, что-то гортанно крикнул.

Через минуту в хижину набилось с полдюжины индейцев, среди них была одна женщина. Они с любопытством разглядывали лежащих перед ними пленников, удивленно тыкая пальцами в свои подбородки. Не заметив в них никакой воинственности, Иштван решился на просьбу.

– Пить.

Индейцы в недоумении переглянулись, но когда заметили, что пленник жадно облизывает губы, сообразили, о чем он просит.

Женщина вышла из хижины и вскоре вернулась с пузатым сосудом, явно сделанным из какого-то плода. Она передала его одному из дикарей, тот встал возле Иштвана на колени, аккуратно приподнял ему голову и позволил сделать несколько глотков. То же самое он повторил и с Себастьяном.

Снаружи послышались призывные крики, один из индейцев выглянул и крикнул:

– Има?

В ответ несколько голосов принялись что-то объяснять, перебивая друг друга.

Он кивнул и обернулся к стоявшим в хижине товарищам. Ткнув пальцем в дона Гомеша, он скомандовал:

– Яутаинчис кан.

Индейцы схватили Себастьяна за руки и за ноги и потащили наружу. Капитан застонал.

– Стойте! Куда вы его несете? – воскликнул Иштван, превозмогая боль.

Он попытался приподняться, дикари помогли ему встать и выйти из хижины. Один из них указал на охапку соломы, лежавшую у входа, и знаками приказал сесть. Священник попытался сопротивляться, но его усадили силой, а рядом встали два индейца с заостренными каменными палками, похожими на копья.

В бессилии Иштван смотрел, как дикари несут Себастьяна к большому костру, возле которого их собралось не меньше сотни. Стало понятно: они попали в племя людоедов, и сейчас капитана просто съедят. Приглядевшись, он увидел, что вокруг костра разбросаны окровавленные ладони и стопы с черной и коричневой кожей. Очевидно, страшная участь уже постигла остальных их спутников. Священник невольно почувствовал приступ дурноты, к горлу подступил противный жгучий комок.

Капитана положили на землю, и он, тоже поняв, что его ожидает, протянул руку к Иштвану.

– Помолитесь за меня, святой отец!

Тот рванулся было к нему, но охранявшие священника индейцы вновь усадили его на солому. Чуть не плача от беспомощности, Иштван перекрестил Себастьяна и принялся читать молитву.

Один из индейцев, стоявший рядом с Гомешем, размахнулся и вонзил ему в грудь деревянный меч.