Хроники вечной жизни. Иезуит

– Ты все еще гневаешься, дружок?

– Нисколько, дядюшка, – ответил тот, сердито сдвигая коричневый берет с пером. – Вы приказываете, я исполняю.

– Ну-ну, зачем же так, – Стефанио притянул сына за руку, прижал к себе, обнял. – Я понимаю, что в Треви нет Академии, но мы что-нибудь придумаем, обещаю.

– Дядюшка, – воскликнул Марио, умоляюще сложив ладони, – прошу, поедемте утром в Академию, быть может, они смогут принять меня.

– Дорогой, завтра канун святого Джорджио, мы уезжаем, – напомнила Лукреция.

– Но не с рассветом же.

Я слышал, за нами приедут лишь к полудню. Мы вполне успеем съездить и вернуться. Пожалуйста, умоляю!

Родители переглянулись, и Стефанио едва заметно пожал плечами.

– Ну, если мама не возражает...

– Матушка, пожалуйста, – бросился к ней мальчик.

– Но как же ты будешь без нас, сынок? – удивленно спросила она.

– Мне никак нельзя уезжать, матушка. В Риме все мое будущее. Подумайте сами, ведь здесь Академия, здесь синьор Пуссен, а там что?

– Тебя все равно не возьмут, дружок, ты слишком юн.

– Ну давайте хотя бы попробуем!

Стефанио махнул рукой.

– Ладно, съездим, коли тебе так хочется.

– Спасибо, дядюшка! – и Марио кинулся обнимать отца.

Тот повернулся к Лукреции.

– Рассчитай вечером прислугу, завтра нам уже никто не понадобится. Кучер сам погрузит вещи.

***

Сказать, что Андреа был в ярости – значит, не сказать ничего. Мало того, что брак его племянника с одной из самых богатых невест Италии расстроен, так еще и проклятый Надьо получил кафедру! Скоро этот негодяй уедет и будет наслаждаться епископской властью, а он, Андреа, по-прежнему останется жалким преподавателем богословия!

"Как, как могло случиться, что Камилло оказался бессильным?! Неужели Надьо и тут вмешался? Нет, это невозможно, его и на свадьбе-то не было.

Но кто получил от всего этого позора больше выгоды, чем он?! Это он обошел меня, он теперь епископ Треви! А может... Он все время вертится возле Папы, может, он и внушил ему мысль о неспособности Камилло иметь отношения с женщиной? Чую, он как-то к этому причастен. Все время встает мне поперек дороги! Ненавижу! Ненавижу!"

Ярость ослепляла разум, лишала способности мыслить трезво. Он готов был пойти на что угодно, неважно, что с ним будет, лишь бы отомстить.

И вот Андреа решился. Утром в канун святого Джорджио он сунул за пазуху нож и направился к дому Стефанио.

"Убью этого негодяя, и дело с концом!"

Спускаясь вниз по холму, он непрестанно оглядывался.