Кузнец

У строящегося городка-лагеря, что возле слияния Амура и Зеи, примерно там, где сегодня стоит Благовещенск, встретили казаков, которых Хабаров отправил с ясаком и воеводскими поминками в Якутск. Было их человек тридцать. Привезли они порох и свинец, что было очень кстати. Особенно, в свете того, что богдойцы уже, возможно, идут по нашему следу. Привезли и хлеба. Тоже совсем не лишнее. Были там и письма. Разные. Мне Степан передал весточки от моих людишек. В письме от воеводы, тот, узнав про бой под Очанским острогом, потребовал, чтобы на богдойского царя мы шли войной, заставили того признать вассалитет от Москвы.

Ой, мамочки родные. Было и совсем грустное письмо от брата Хабарова. Никифор писал, что из столицы приехали какие-то люди, чтобы дела воеводские ведать. Воевода с ними по все дни в своих палатах сидит. А если выходит, то бледен.

Это было плохо. При всех своих прибабахах Францбеков был надежной и купленной насквозь крышей. Потому известия казаков Хабарова не обрадовали. Старшим среди них Хабаров назначил якутского Третьяка Ермолина сына.

Вот он и рассказал, что отправил в лодке пять казаков из вольных, навстречу к Хабарову. По мне, так большую глупость трудно придумать. Ну, земля или вода этим ребятам пухом.

Но людишки, что на трех мутных стругах плыли тем известием воспылали. Поднялся ор, что мы пойдем назад искать наших братьев. Кстати, почему не вперед? С тем же успехом. Ну, да ладно. Часть казаков с этих стругов ехать не захотела. Завязалась драка. Десятка три сбежали, а остальные отчалили.

Все, как говорил Хабаров.

Мы тем временем остановились в городке и начали его укреплять. Уже и стены изгородили крепкие. Избы понастроили. Пытался Хабаров организовать посольство к богдойцам, чтобы миром решить дело. Но местные люди и наш китаец его отговорили. По их словам, это будет только доказательством слабости. Таким образом, еще скорее подтолкнет богдойцев к ответным действиям. Значит, будем биться. Благо, можно выбрать и место, и орудия, какими встретить наших добрых соседей.

Пока выдалось свободное время, я переделывал и чинил пушки, захваченные у богдойцев. Особых новшеств я там не вносил. Но постарался заварить и проклепать все опасные места, обточить их изнутри, чтобы сровнять все неровности, которые могут привести к разрыву. Теперь пушек у нас было аж шесть штук. Две отличные, они били почти на полторы тысячи шагов. На тысяче шагов били уже мощно. Остальные послабее, но на трех-пяти сотнях шагов проламывали на раз.