Кузнец

- Крепко, видать, тебя хозяин помял, – опять заговорил старшой. – Слыхал я, что и хуже бывает. В Томском остроге, когда киргизы напали, одного так приложило, что потом совсем убогий стал. Только пузыри пускал да лыбился. Так убогим и помер. Тебе, считай, повезло. Ладно, будет лясы точить. Медведь твой уже и сварился, и запекся. Давайте трапезничать и спать. Завтра надо до Илима дойти.

Ага. И «мой» медведь в дело пошел.

Народ стал доставать из-за голенищ сапогов ложки и ножи. Интересно, а у меня как? Осторожно полез за голенище.

Тут они, мои хорошие. С голоду уже не помру. Хлебанул варево. Пресновато. Картошки бы туда. Травы какие-то незнакомые… Но есть можно. Тем более, что желудок уже намекал, что неплохо бы его наполнить. Ели все из общего котла. Зато запеченную медвежатину десятник выдал каждому по изрядному куску. Запеченное мясо – это вещь. Хлеба не хватает. Ну и ладно. А время хорошее. Наверное, начало мая. Комаров с мошкой еще нет, а снега уже нет. Поел, и жизнь стала стремительно налаживаться. Сейчас бы какую-нибудь историю местную послушать.

Вопреки моим ожиданиям, баек травить не стали. Быстро опустошили котел, скинув его мытье на баб, а сами стали расползаться на ночевку. Впрочем, не все. Двоих десятник оставил сторожить. Видимо, союзникам доверяли не особенно. Мне казалось, что я едва успел заснуть, как меня принялись тормошить. С трудом продрав глаза, я уставился на парня -кажется, Тимофея, которого старшой оставил сторожем. Было еще совсем темно.

- Давай посторожи. Потом под утро Макара разбудишь.

Так десятник сказал.

- Окей, - кивнул я. И захлопнул рот, поскольку осознал, что ляпнул, не подумав.

- Что?

- Встаю, говорю.

- Ну, давай. А я спать пойду, – засмеялся он.

Надо так надо. Как говорится, назвался груздем – продолжай лечение. Я огляделся. В телеге нашел топор и ручную пищаль. В смысле ружье времен царя Гороха. А где у нас порох водится? Ага. Вот мешочек. И пули рядом уже вылитые. Здесь тебе не обойма. Каждый льет пули себе. Архаика, блин. Хорошо еще, что я эту архаику более или менее представляю.

Я уселся у костра рядом с напарником - Трофимом, кажется. Трофим был невысоким парнем с простым, немного курносым лицом и сивыми волосами, выдававшими в нем уроженца Русского Севера (в XVII веке поморы и были основными новоселами в Сибири). Рядом с ним лежали лук, колчан со стрелами и такой же, как у меня топор на изрядном топорище.

- Вечер добрый, – привычно поприветствовал его.

- Чего уж доброго? Спать охота, – проворчал он.