Дело земли

Тут к молодому человеку подошел мужчина постарше, одетый в платье чиновника четвертого ранга — и, перемолвившись словом, они ушли. Мужчина этот был хорошо известен при дворе — звали его Минамото-но Хиромаса, и занимал он не очень почетную, но и не очень обременительную должность хранителя дворца Дзёнэйдэн, покоев императрицы-матери. Службу свою он исправлял не вполне усердно — и не скрывал, что гораздо более интересуется священной музыкой гагаку, для которой даже измыслил способ записи мелодий. Говорили, что в его руках играет и полено — хотя играющим на полене его никто никогда не видел; но любой благородный инструмент пел у него в пальцах так, что содрогались стропила и пыль падала с балок.

— Они родичи? — спросила любопытная дама Ки.

— Нет. Разве что по линии божественного рода. Минамото из Сэтцу получили фамилию [13] — дайте сочту — четыре поколения назад, а господин Хиромаса изволит быть внуком присоединившегося к богам императора Дайго. Отец его — принц крови господин Ёсиакира. Если бы господин Хиромаса не получил фамилии, то…

Дама Суэ никогда не упускала случая прихвастнуть познаниями в родословии всех, ведущих свое происхождение от потомков Аматэрасу.

— А что же хранителю покоев нужно от начальника городской стражи? — продолжала расспросы дама Ки.

Никак иначе этот вопрос не мог быть задан — начальнику городской стражи пришлось бы долго добиваться чего-то от хранителя покоев императрицы-матери, если бы тот сам не захотел побеседовать.

— Не знаю, — дама Суэ чуть-чуть улыбнулась. Даже не улыбнулась, а уголки рта слегка раздвинула — чтоб не пошли трещинами белила. — Возможно, это как-то связано с бесчинствами демона в посаде.

Тут уж, конечно, любопытство разобрало всех, да так, что еще немного — и дамы совсем бы забыли о приличиях.

— Четыре дня назад одна из прислужниц господина тюнагона Фудзивара-но Канэиэ отправилась к родителям на Восьмую улицу — и от ворот усадьбы толком отъехать не успела, как приняла злую смерть. Страшное дело — быку шею свернули, погонщику голову оторвали, девицу же словно бы загрызли. А нынче утром как будто найдена еще одна — и снова из дома тюнагона Канэиэ!

— Ох! Как страшно, как страшно! — дамы запричитали в голос.