Дело земли

— Смотри туда, — Райко показал на ту половину двора, которая теперь была залита солнцем. — Смотри и соображай хорошенько. Ты знаешь, где он… спит днем?

Странная судорога свела лицо «паука» — словно верхняя губа хотела сказать одно, а нижняя — другое.

— Похоже, на нем заклятие, — сказал Сэймэй. — Он ничего не может сказать о господине напрямую. Спросите о чем-то другом.

— С вами был еще один, — сказал Райко. — Огромный, рыжий. Ты знаешь, кто он?

Судорога отпустила лицо преступника — он даже смог заговорить:

— Момах.

— Монах?

Райко оскалился. Неужто просвет? Наконец-то что-то определенное?

— Момах, — закивал злодей. — Попойха.

— Попойка? — не понял Райко.

— Ыыыыыхххх, — замотал головой «паук». — Момах-попойха!

— Пропойца, — подсказал Сэймэй.

— Ха, ха! — подтвердил пленник. — Попойха! Момах-Попойха!

— Где-то я о нем слышал, — прищурился Сэймэй.

У Райко тоже забрезжило что-то в памяти. И тут дверь на веранду распахнулась и Хираи Хосю, вбежав, бухнулся перед Райко.

— Господин! Изволил пожаловать сам Левый министр!

Райко переглянулся с Сэймэем.

Райко вышел во двор управы как раз когда господину Такаакира помогали выйти из повозки. Быка, видимо, Левый Министр не велел выпрягать.

— Правду ли мне передали, — услышал Райко, творя положенный поклон, — что сегодня вами пойман демон-злоумышленник, убивающий девушек?

— Увы, пойман был лишь слуга злоумышленника, но он тоже демон.

— Вот как? Я хочу взглянуть на него.

— Прошу сюда, — Райко выпрямился, не поднимая головы, и указал на вход в управу.

Господин Такаакира, через ступив порог, брезгливо поджал губы — пол в управе был нечист. В общем присутственном месте никто никогда не разувался, и Райко поспешил провести чиновника во внутренний двор, где на помосте для чиновников и судей были постелены циновки.

Тучен и высок был принц Такаакира, а голос у него — словно большой колокол. За ним шла охрана и семенили трое монахов, явно прихваченных для защиты от пленной нечисти.

— Это и есть демон? — Левый министр, присев на циновки, вгляделся в связанное существо. — Жалкий же у него вид. Он принял человеческое обличье?

— Скорее, — мягко вставил Сэймэй, — это человек принял в себя демоническую сущность.