Дело земли

Ожог на лбу ночного кровопийцы из красного стал белым, а через несколько мгновений и вовсе исчез.

— Так что же делать? — у Райко опустились руки.

— Дайте мне нож. Желательно острый.

Райко, недоумевая, подал ему свой кинжал. Сэймэй снова поддернул рукава (почему он носит их все время спущенными?), обнажил клинок, полоснул себя по ладони и приложил руку к губам пленника.

Тот замотал головой, открыл, а скорее распахнул глаза, будто веки были тяжелыми, что твои створки ворот. Дернулся в веревках — зря, вязать в управе умеют, быка ездового увяжут, не пошевелится — а потом замычал.

Райко набрал в грудь воздуха и заорал:

— Ах ты мерзавец, подлец, негодяй! За твои преступления тебя десять раз убить мало! Думаешь, мы тебя попросту обезглавим? Нет! Я прикажу снять с тебя шкуру и на воротах управы повесить! Велю тебе ядра отрезать и собакам отдать! Вырву тебе кишки и заставлю жарить и есть! Отвечай, скотина, кто тебе убивать людей по ночам велел?!

Этот приемчик он позаимствовал у Хираи Хосю. Конечно, у Хираи с его бородищей, пузом и бычьим голосом получалось лучше: преступники, обливаясь горячим и холодным потом, во всем сознавались, даже не дожидаясь палок.

Однако грозные слова действия не возымели. Райко изготовился было попробовать еще одну тираду… но остановился и махнул стражникам

— А ну-ка, откройте ему рот.

— Да, — сказал Сэймэй, не меняя позы. — У него вырезан язык.

Пленник нехорошо засмеялся.

— Это немного осложнит дело, — продолжал Сэймэй.

И, повернувшись к преступнику, уточнил:

— Совсем немного.

Он встал, осмотрелся и показал на ту сторону двора, что уже была освещена солнцем.

— Тащите его туда.

— Что вы хотите сделать?

— Определенные виды нечисти… настолько нечисты, что не выносят прямого взгляда Богини, Озаряющей Небо. Обычному огню трудно повредить им, даже с близкого расстояния — зато солнце сжигает их дотла.

Стражники по знаку Райко отволокли узника на светлый участок. Утреннее солнце первого дня весны, насколько его чувствовал Минамото, совсем не грело — но кожа негодяя сразу же пошла волдырями. Он замотал головой, сначала кряхтя, потом постанывая, а потом и подвывать начал.