Дело земли

— А господин Канэиэ… со многими поделился своей радостью?

— Вы же знаете, как это бывает, — усмехнулся Хиромаса. — Большой дом, где много слуг — как пчелиный улей. Можно ли сделать так, чтобы он не гудел?

— Если бы господин тюнагон послал к гадальщику письмо, в котором попросил его доверить волю богов бумаге, а с письмом отправил неграмотного слугу — ничего бы не случилось… или мы бы точно знали, где лодка подтекает.

— Так или иначе, он этого не сделал. Кроме того, Сэймэй не всегда беседует с духами вполголоса.

Господин Хиромаса налил в чашечки остатки сакэ, отставил пустой сосуд.

— У вас в руках один конец нити. Второй же держит кто-то совсем близко от нас. То, что я вам скажу сейчас, не должно покинуть ваших уст.

— Они запечатаны, как Могила Полководца [22], — пообещал Райко, склонив голову к голове Хиромасы.

— Могила Полководца издает громы в преддверии смуты, — усмехнулся Господин Осени, а потом почти бесшумно сказал: — Государь Рэйдзэй высочайшее желание об отречении высказывать изволит.

— Как? — изумился Райко. — Ведь Лик Дракона сокрылся всего полтора года назад [23]! Только недавно одежды переменили!

— И тем не менее, высочайшее здоровье не так хорошо, как думалось нам поначалу. Увы, в пыли этого мира темнеет даже тело Государя. И надо сказать, что не каждый, кто близок к Хризантемовому престолу, крепко удерживает яшму верности. Есть и те, кто желал бы скорейшего отречения Государя.

— Что же это за люди?

— Нехорошо говорить, что помутились воды реки Мимосусо [24], — Хиромаса приподнял брови и посмотрел в чашку с некоторым удивлением, как будто воды реки помутились прямо там.

Райко отшатнулся, не решаясь произнести вслух имя принца Тамэхира. Или Морихира [25]? Да нет, тот еще дитя! Что Хризантемовый трон, опора государства — давно уже игрушка вельмож, Райко понял вскоре по прибытии в столицу и вступлении в должность. Понял, но отказывался верить своим глазам, ушам и разуму.

— Неужели господа Фудзивара позволят кому-то другому решать, кто будет следующим? — спросил он горько.

— Господа Фудзивара столь многочисленны, а интересы их столь разнообразны, что нет на свете вопроса, по которому у всех Фудзивара сердце на одну сторону ляжет.