Пленница Кощея

Сам, значит, девку из деревни выманил, а теперь оказывается, что не надобна она ему, не полезна!

— Я бы на эту девку и при жизни не позарился, а в смерти уж нем более! — гаркнул Кощей, да так резко, что я аж обратно на стул села. — Гамаюн, проказник, любит на человеческих девиц поглазеть, часто у границы бывает. Летел он в ту ночь к вашему костру, а за ним по обыкновению туча черная собралась, и буря неслась. Понравилась ему, видно, Милава твоя, вот он пониже и спустился, да непогоду с собой принес.

— Вот стервец! — я сквозь зубы от злости шипела, как змея подколодная, да поделать ничего уж не могла. Но ярость скоро схлынула, как волна морская, душу опустошила и печать после себя оставила. — И что же делать теперь? Неужели погубишь нас? Или может, мы потихоньку к краю леса уйдем, будто нас тут и не было?

— Нет. Те, кто бывал в Нави, назад не возвращаются. А коли пытаются, замертво на границе леса падают. Это закон еще более твердый. Но со смертью вашей я могу и повременить.

Кощей по комнату туда-обратно прошел, застучали каблуки сапог по доскам, а я сидела, дышать боясь, кабы удачу свою нечаянным словом не спугнуть.

— Времени у вас — тридцать дней. Сейчас луны нет на небе, и пока она полнеет, а потом худеет опять, докажите мне и лесу, что нужны вы здесь, и тогда живы останетесь.

Глава 9

— Времени у вас — тридцать дней. Сейчас луны нет на небе, и пока она полнеет, а потом худеет опять, докажите мне и лесу, что нужны вы здесь, и тогда живы останетесь.

Я кивнула кротко, Кощей замолчал: видать, не о чем толковать больше. Тогда пошла я к двери дубовой, да на пол пути остановил меня царь окликом.

— Ядвига, — я замерла и к нему обернулась. — Скажи-ка, чем та сказка про царевну грустную кончится?

Вот ведь охальник! То говорит «убить мне вас надобно», то страсть как хочет знать про сказания мои! Злость меня взяла такая, что закричать хотелось. Но я только подбородок вздернула и подбоченилась лихо.

— Коли любое слово в своем замке слышать можешь, так и дослушай, когда Милавушке сказывать буду.

Сказала, и сама обмерла: язык мой едкий, до смерти меня раньше времени доведет. А ну как осерчает Кощей и прямо тут меня мечом зарубит, аль колдовством сгубит?

Царь же вдруг рассмеялся, да громко так, раскатисто, что аж птицы за окном с деревьев сорвались. Рукой мне махнул и отвернулся. Я же, счастью своему не веря, быстрее ветра за верь шмыгнула.