Великий князь

Судя по остаткам небольшой сургучной печати с половинкой оттиска, сие послание было от его личной ученицы Домны.

«Никак Бутурлин рискнул проявить любопытство?».

— Хм?..

— Это я локтем приложился, Димитрий Иванович. Случайно вышло…

Скользнув чувствами по эмоциям своего ближника, и не обнаружив в них даже и мельчайших оттенков лжи, царевич едва заметно кивнул, милостиво принимая объяснение. Аккуратно развернул грамотку-блин, вчитался и на пару мгновений слегка прикрыл глаза.

— Я доволен тобой. Отдыхай.

Прижав правую ладонь к сердцу, весьма обрадованный заслуженной похвалой и в особенности — своим успешным участием в настоящем взрослом деле (пусть и не на первых ролях), Бутурлин откланялся.

Динь-динь-динь!

На мелодичные звуки небольшого колокольчика в Кабинет тут же заглянул Мишка Салтыков. Честно говоря, секретарь из него был так себе — но за неимением лучшего… Огласив свое желание незамедлительно увидеть княжича Горбатого-Шуйского, царевич вновь подхватил письмо, в котором шестнадцатилетняя Дивеева коротенько хвалилась своими успехами на лекарской ниве и довольно толсто намекала, что изрядно скучает по временам своей учебы вообще, и по сереброволосому учителю в частности.

Который, кстати, мог бы уже и призвать свою Драгоценность обратно, для дальнейшего наставления в лекарском деле.

«Ну да, из столичной Москвы да в провинциальную Тулу, где иные пациенты ее не то что ровней — и человеком-то не считают. Какой девице такое понравится? Ничего, отрицательный опыт тоже полезен».

Впрочем, самое главное в послании Домны было изложено ближе к концу, и было это главное сведениями о семье потомственных коновалов,[8]широко известной в окрестностях тульской Засечной черты.

К сожалению, оная не смогла спасти четыре года назад деревеньку Бёхово от визита крымских людоловов — которые в один совсем не прекрасный день все взрослое население и младенцев посекли-постреляли или сожгли вместе с избами, а часть юных мальчиков и всех пригожих девиц определили в полон… Который, в свою очередь, через два дня нагнали и отбили порубежники, частично перебив, частично рассеяв кочевников в короткой и изрядно свирепой сшибке.

«Так, Иван сын Сергиев, пятнадцать лет от роду, бывший закуп[9] бояр Горбовых…Ставший обельным холопом[10]после женитьбы на робе[11]год назад. Это что же, в четырнадцать лет женилка зачесалась? Видать, сильное чувство было, раз сам в полную кабалу пошел. А боярин молодец — вначале нашел, а потом и намертво привязал ценного специалиста».