Великий князь

И горло, по-прежнему отказывающееся выдавать громкие крики. Зачем же тревожить покой раненых порубежников истошными воплями?

— Хорошая девочка.

Забрав и отбросив в сторону отяжелевшую от горячего багрянца нагайку, Дмитрий слегка подтянул мстительницу к себе.

— Тебе легче?

Шапка иссиня-черных волос, пронизанных седыми прядками, дрогнула в молчаливом согласии. По-хозяйски обняв гибкую талию, царевич стал еще чуть-чуть ближе, распорядившись вполголоса:

— Лекаря сюда!

Почувствовав, как тело под руками напряглось, четырнадцатилетний целитель, известный своим милосердием и частыми молитвенными бдениями, едва заметно улыбнулся:

— Ты ведь не хочешь, чтобы он умер…

— Хочу!!!

Развернув девицу к себе лицом, первенец Великого государя с ласковой укоризной закончил пояснять:

— Умер до того, как сядет на кол?

Взяв затянутой в черную замшу перчаткой подбородок, Дмитрий слегка его поднял — так, чтобы ее зеленые глаза попали в плен его синих омутов, медленно наливающихся чернотой.

«Сильная усталость-опустошение, мучительное сожаление, тоскливая горечь и легкий оттенок едва теплящейся надежды… И страх — да какой сильный! О, вот и желание что-то попросить. Ну что же, не будем ее мучить неизвестностью».

— Хочешь служить мне?

Едва заметно вздрогнув, юная девушка отшатнулась на шаг назад — но только для того, чтобы упасть на колени и прильнуть к его сапогам.

— Мой господин.

«Быстро соображает. Прямо не девица, а одни сплошные достоинства».

Подозвав одного из постельничих стражей, Дмитрий распорядился устроить Аглаю в полном соответствии с ее изменившимся положением. То есть личный шатер, новая одежда, еда со стола самого царевича — и обязательная охрана новой личной ученицы государя-наследника Московского. Сам же он, словно бы потеряв интерес к нежданному приобретению, вернулся к свите — пока та, бедная, совсем не исхудала.

— Ну, а теперь-то — вечерять, Димитрий Иванович?

Едва заметно кивнув, первенец великого князя взлетел в седло аргамака — после чего в тройном кольце (из ближников, затем Большой свиты, и собственно царевичевой стражи) проследовал в самую середку воинского стана, на скромный походный ужин.