Крещение Новгорода. Часть III

Я продал его колдуну из клана Змея.

- Даже если так, чародейское оружие нельзя купить за деньги, оно покупается только кровью и чарами, - не сдавался Никита. – Молния ещё принадлежит тебе, я уверен, ты бы не стал отдавать её колдуну навсегда. Раз так, то, как учил мой наставник, ты можешь передать этот меч кому-то, в ком есть чародейская сила. А если и этого не сделаешь, можно убить тебя и взять право на меч в бою. У меня есть чародейское оружие, и я могу забрать у тебя чародейскую силу, а вместе с ней и право на Молнию.

- Можешь попробовать, - спокойно отвечал волшебник, - но учти, в любой момент я могу сам убить себя, и тогда моя сила не достанется никому, а хозяином меча станет тот, кто возьмёт его в бою у колдуна. Сорочинские мастера научили меня, как при помощи чар останавливать собственное сердце, и уверяю тебя, я смогу это сделать. 

Какое-то время Никита сидел молча, обдумывая, что ещё можно сделать. Добран переводил взгляд с него на Вышеслава и обратно, и ничего не понимал.

- Ещё увидимся, Вышеслав, - вымолвил Никита и вышел из комнаты. Добран последовал за ним, всю обратную дорогу они молчали. Через два дня Добран пришёл к Никите с печальными вестями. Вышеслав умер. От этой новости голова вскочил с места и тут же отправился к дому волшебника. Ошибки быть не могло, холодное тело Вышеслава лежало на лавке посреди избы, у него просто остановились сердце. Вдова волшебника безутешно рыдала, но вот сын его не проронил ни слезы. Это показалось странным Никите, и он решил подойти поближе.

Ратмир молча взял доску и повернул лицевой стороной к богатырю. Здесь было изображено сильное пламя, над которым парил огромный змей, который и испускал этот огонь.

- Что за вздор, змеи не испускают огня, - произнёс Никита, - и они не летают. Никто из клана Усыни не способен на это. Разве отец не учил тебя?

Как только Ратмир услышал про отца, лицо исказилось в гримасе боли, но и тогда отрок не заплакал, а лишь запустил себе пальцы в волосы, закрыл руками уши, зажмурил глаза и стал качать головой в знак отрицания, будто пытался прогнать страшные мысли.

Глава XLVII.Два воеводы.

Вскоре после этого Садко вновь появился в Людином конце.